Императорский отбор для попаданки

Легким движением головы маг велел следовать за ним.

Расспрашивать, куда пойдем и зачем, я не стала, рассудив, что и так выделяюсь от местных подозрительным своевольным поведением. Да и некогда: створки перед магвелом с грохотом распахнулись.

Собравшиеся на улице зеваки, бросились в рассыпную. Блондин, не обращая на хаос внимания, с достоинством спустился по скрипучим, стесанным от времени ступенькам, свернул к площади и быстро зашагал.

Я поспешила за ним, чтобы не отстать.

Увидев меня совершенно невредимой, люди ахнули. Кто-то начал чертить на груди защитные круги.

Еще недавно я была на краю смерти, а теперь разве что окровавленная, грязная одежда да мои растрепанные волосы свидетельствуют о произошедшей недавно беде.

Адель стояла у перилл и смотрела на меня с изумлением. Я подумала, сейчас преградит мне путь и рявкнет грозно: «Куда?!» — однако она настолько боится мага, что глядя на меня в упор, не осмелилась пикнуть. А может быть, понимала, что за спасение жизни отныне я собственность моего спасителя.

Я радовалась, что исцелилась, что бодра и здорова, и все же горькое чувство несправедливости не давало покоя.

— Если на перекрестке это были не вы, тогда кто? — осмелилась спросить, когда толпа отстала от нас. Я старалась держать себя в руках, и все же в тоне проскользнули нотки подозрения.

— Какая разница? — равнодушно отмахнулся маг, как будто его спрашивали не о покушении на жизнь человека, а о пропавшей из тарелки печеньке. — Судьба сделала поворот — следует его принять, если не можешь ничего изменить."

"— Хорошо философствовать, когда дело не касается вас! — не выдержала я. До этого любовалась его широкой спиной в хорошо сидящем костюме с бархатными лацканами, то теперь красота блондина и его лощеный вид раздражали. — Я конечно, очень благодарна вам, магвел, за спасение, однако хочу знать — кто совершил подлость?

Блондин не ответил, и я, едва сдерживая обиду и негодование, в сердцах выпалила:

— Надеюсь, ему отольются мои слезки!

Ох, поздно спохватилась, что фактически своими словами обвинила магвела в случившейся со мной беде. Сердце екнуло, поджилки затряслись, сердце забилось… Приготовилась к возмездию — еще одному жесткому уроку, что к господину следует обращаться с почтением, однако блондин… расхохотался. Искренно, громко… — так, что на миг показался мне не ледышкой, не сверх человеком, а простым, симпатичным мужчиной, которому ничего человеческое не чуждо.

Однако факт, что его громкий смех никто из идущих рядом с нами по оживленной улице не замечает, напомнил — увы, я имею дело с магом.

— Я объясню тебе первую, самую главную истину, — заговорил ледяным тоном блондин, когда отсмеялся и стал вновь неприступным, холодным магом.