Императорский отбор для попаданки

— Как магвелы, — поправил Эверий, сверкая озорными глазищами. — Через двадцать лет научишься.

— А пораньше?

— В спешке вместо вина — уксус.

— А вот у меня дело пахнет уксусом, Эверий! Мне угрожают! — рассердилась я. Рядом с ним спокойно, но обидно, что он не обещает разрулить все неприятности и спасти меня, хотя втянул во все это.

— А у меня дело пахнет кастрацией, — хмыкнул маг. — Нилена зверей не любит. И попади я в ее крюковатые лапы — ой-ей! — Изобразил горестное страдание на мордашке. Глаза мои привыкли к темноте, и я видела его очень даже хорошо. Рискует Эверий, да, очень дорогими частями тела."

"— Я тебя не отдам! — пообещала ему. — А вот ты… — Не успела договорить, шустрый хвост еще раз прошелся по носу. — Заа-а-а-р — а-аза… тч-хи! — Договорить не успела, смачно чихнув.

Первым делом я услышала крики птиц и оглушительный шум прибоя, а когда открыла глаза — ахнула. Мы стояли на высоком выступе, внизу бушевал синий океан, раскинувшийся от края до края. На безграничной водной глади отражался закат. Корабли, застывшие в дали, как будто дремали, убаюканные волнами и колыбельной завывающего ветра…

От восхитительного, пьянящего ощущения свободы, я перестала ощущать тело, но когда на плечи легла мягкая ткань, вспомнила, что рядом Эверий и, скорее всего, ему тоже надо укрыться от ветра.

Повернулась к магу и увидела его счастливую улыбку, озорные глаза, любовавшиеся мной. А еще он, на удивление, был одет в рубашку и брюки.

— Козявочка, я, конечно, подготовился и запасся всем необходимым, чтобы вечер вышел комфортным, но ты оказалась еще более хозяйственной, чем я.

Не сразу поняла о чем речь. Лишь проследив за взглядом Эверия, заметила, что сжимаю в руке край одеяла, которое перенесла с собой.

Хорошо, что Эверий одет, а я в сорочке и длинной теплой шали, иначе бы одеяло, лежавшее между нами смотрелось совершенно неуместно.

Да, неловко вышло. А хотя…

— Чтобы устроить привал и полюбоваться закатом. Лучше лежать, чем стоять. Так ведь? — отшутилась я.

Эверий стоял, склонив голову, молчал и рассматривал меня с неподдельной симпатией.

— Я нарушаю все приличия, да? — румянец покрыл мои щеки и пополз к мочкам ушей.

— После того как ты упрямо преследовала меня в саду, ловко проползая под кустами, меня сложно удивить, — широко улыбнулся он. — Но больше всего меня поражает, как во всех этих неприятностях можно оставаться такой очаровательной. Редкий талант.

Я бы подумала, что это лесть, если бы не глаза Эверия, смотревшие с искренней теплотой и нежностью. Прежде на меня с таким восхищением никто не смотрел.

На скале не было той безмятежности, как на берегу моря с Селебрином, однако я чувствовала себя уютно. И даже ветер, что трепал волосы, сорочку и шаль не волновал.