Императорский Див

"

"– Он решил управлять страной?

Дядя вздохнул:

– Вы знаете, поначалу мне казалось, что это неплохо, он быстро навел порядок… Но… Только с возрастом я начал понимать, какой ценой.

– Вы говорите о моих родителях?

– И о них тоже. Послушайте, я не хочу, я не смею снимать с себя вину… но… – Он опустил голову. – Ваш отец дружил с императором Владимиром. Пока шла война, он занимался своей работой в поместье или на секретной научной базе. Но после ее завершения… Аркадий был слишком умным и наблюдательным. Он быстро бы все понял. Но никогда не принял бы. Он был… очень консервативным, знаете ли. И к дивам относился, мягко скажем… не очень хорошо. А самое главное – у него было очень большое влияние в Академии. А у его матери – в церкви.

– А «Вектор» уже выполнил свою функцию и стал не нужен… – продолжил за него Аверин. – Неужели отцу нельзя было как-то по-другому запретить посещать дворец? Обязательно убивать?

– Я думаю, Императорский див уже тогда решил, что будет править долго. Рано или поздно Аркадий бы все равно догадался.

– А вы знали о плане по «Вектору»?

Метельский закрыл лицо ладонями.

– Не было ни дня… чтобы я об этом не пожалел! Вы верите мне?!

– Верю. Но вы знали… остановить вы не могли, это я понимаю, но почему не предупредили?

– Вам… будет больно это услышать, но мне казалось, что так… лучше. Ваш отец… Он не был таким человеком, каким вы его себе представляете…

– И каким же он был? – Аверин скрестил на груди руки.

– Я не отрицаю, он был величайшим ученым. И позже я понял, сколько пользы он мог принести и России, и всему миру. Но… Он, понимаете, очень любил женщин. И это расстраивало Леночку. Я несколько раз видел, как она плакала на балах, за портьерами, когда он пытался вскружить голову очередной красотке. И это у него всегда получалось. Потом, когда родились вы… Возможно, это и прекратилось… но… – Он запнулся.

– Продолжайте, пожалуйста, – проговорил Аверин.

– Мне кажется, он ее бил. Я сам видел синяки на руках и лице.

– Не смейте такого говорить, – спокойно сказал Аверин. Знал бы этот человек, какую глупость сейчас сморозил.

– Простите. Но… я говорю правду. Ваш отец был жестоким. Особенно к дивам. Он их сотнями изводил во время своих опытов. Да вы спросите своего фамильяра! Он, верно, до сих пор вздрагивает при звуках имени вашего отца. Я не удивлюсь, если фамильяр ненавидел его! Я как-то приехал в гости и сам увидел, как он оставил Анонимуса на операционном столе, со вскрытой и раздвинутой серебряными распорками грудной клеткой. Он мне показал, как реагирует его сердечная мышца на серебро, а потом просто ушел ужинать, не то что не освободив, а даже не усыпив дива. Просто велел ждать! Неудивительно, что бедняга сожрал его при первой же возможности!

– Вы не правы. – Аверин сжал кулак.