Слово Императора

Надеть брюки – неприлично, а обниматься на совете – прилично?

Муж шумно фыркнул в ответ, а опустившийся в кресло Иммур едва заметно улыбнулся.

Что-то очень странное было в узком скуластом лице этого оборотня. Некая болезненная настороженность, нервозность; похоже, седина в его волосах появилась преждевременно при неких весьма неприятных обстоятельствах. Серые глаза смотрели с неизменным подозрением, выдавая постоянное ожидание подвоха даже не от собеседника – от всего мира. Если не принимать в расчет эту странность, его можно было назвать весьма обаятельным и даже симпатичным.

– Неприличным не может считаться то, что естественно и продиктовано инстинктами, – проговорил муж. – С этой точки зрения секс – такое же нормальное занятие, как сон и прием пищи. Учитывая, что мы прекрасно чуем запахи, довольно глупо выстраивать вокруг этого процесса сложные моральные церемонии, как это делают люди. Другое дело, что слишком явно демонстрировать свои отношения при посторонних не принято, но не потому, что это неприлично, а потому… скажем так, просто невежливо.

– Завидовать будут, – насмешливо подсказал появившийся пару секунд назад на пороге Анамар, слышавший последнюю фразу.

– Вроде того, – согласился Руамар. – Но для молодоженов в этом вопросе делается исключение. Просто потому, что контролировать себя в это время очень сложно, и все это прекрасно понимают.

– Дались тебе эти поцелуи, – раздраженно проворчал он.

– Мне непонятно, почему Уру так отчаянно краснела, когда я ее об этом расспрашивала. А с твоих слов я поняла, что это не вполне прилично, но ничего особенного или страшного в этом нет.

В ответ муж тихонько пробормотал себе под нос что-то раздраженное, а гости, переглянувшись, грянули хохотом.

– Что это сейчас было? – Я озадаченно вскинула брови, переводя взгляд с одного оборотня на другого. Заглянуть в глаза мужу было затруднительно: его нос категорически отказывался покидать мою прическу.

– Как не стыдно так издеваться над ребенком, – укоризненно качнув головой, протянул Иммур.

– В каком смысле? – вздохнула я.

– В прямом, – все-таки решил пояснить подробнее Руамар. – Этот жест в самом деле считается довольно непристойным, и в него действительно вкладывается определенный смысл. Но, во-первых, Уру еще ребенок и просто не все понимает. А во-вторых, подробности происходящего за дверями супружеской спальни вообще никого не касаются, и если обоих все устраивает, то ничего неприличного в поцелуях нет. И, предваряя твой следующий вопрос, если кто-то решит поцеловать кого-то в губы при посторонних, то…

– Завидовать будут, – расхохотался Анамар, подсказывая запнувшемуся императору нужное слово.

– В общем, да, – хмыкнул Руамар.