Слово Императора

Но в возрасте пяти лет мы только учимся находить баланс и общий язык с живущим внутри зверем, и маленькому ребенку стоит оборачиваться только под надзором взрослого. Долгое пребывание в звериной шкуре пагубно сказывается на детской психике: зверь начинает доминировать над человеком. Особенно если оборот принудительный, а Аишу держали именно в таком с помощью специального ошейника, на этот раз человеческой работы. Изможденная, измученная жаждой, она сидела на цепи в одной из пещер, но, по крайней мере, была жива. Видимо, похититель не хотел пачкать руки детской кровью.

Сомнительное благородство: обречь ребенка на мучительную смерть от жажды, да еще в звериной шкуре, было гораздо более жестоким решением. А ведь если бы диверсия удалась, мне точно стало бы не до поисков и Аиша была бы обречена. Сейчас же ей здорово повезло; девочка хоть и была не в себе, но лекарь давал оптимистичный прогноз: как физическое, так и душевное здоровье вскоре восстановится. Правда, шансов на то, что она вспомнит своего похитителя и обстоятельства этого преступления, не было никаких.

– Почему он ее все-таки не убил быстро и безболезненно? – задумчиво поинтересовалась Александра, когда мы с ней вечером вдвоем сидели в кабинете.

– Может, сначала планировал вернуть, – пожал плечами я. – А может, не хотел мараться в крови. Или хотел в случае неудачи покушения свалить все на меня; дескать, из-за моей жестокости и нерасторопности Манура умер ребенок. Учитывая, что я вполне мог за попытку покушения убить наместника на месте, не разбираясь, подобный ход имел смысл.

– Получается, он второй раз находит тебя гораздо более жестоким, чем есть на самом деле? – уточнила женщина. – Сначала ты должен был убить эту девчонку, как бишь ее звали; теперь – наместника. Он настолько плохо тебя знает или нам пока настолько везет?

– Ну в первый раз это было чистой воды везение, а сейчас… наверное, виной всему именно незнание, – согласился я. – Я слишком хорошо отношусь к Аруш-веру, чтобы убить его без суда и следствия; мне бы даже в состоянии помраченного сознания не пришло бы в голову, что такое покушение могло быть его собственной инициативой, и я бы, по крайней мере, подробно его расспросил. – Я задумчиво кивнул. – Но это хорошая новость; можно, во всяком случае, исключить мой ближайший круг, никто из них не стал бы так рисковать.

– А ты их тоже подозревал? – Александра растерянно вскинула брови.

– Я… надеялся, что их можно не подозревать, и рад, что эта надежда оправдалась.

– И что теперь будет с девочкой?

– Прогноз оптимистичный. Подробности происшествия она вряд ли вспомнит, но, по крайней мере, сможет жить как нормальный оборотень, – ответил я.