Пёс императора

– Как бы я хотела видеть… – произнесла Тайра тоскливо, чуть сжав пальцы. – Мне так интересно. Никогда не было так интересно… – Руки скользили совсем низко, и впервые за последние минуты Гектора посетила здравая мысль: хорошо, что он держит Тайру над бедрами, иначе она нащупала бы уже самое интересное, и тогда бы он точно не смог больше сдерживаться. – Может, ты… снимешь амулет? Здесь ведь никого нет, кроме меня и Джека.

Дайд покачал головой и, спохватившись, хотел ответить вслух, но Тайра, уловив колебание воздуха, грустно протянула:

– Ладно, я понимаю…

– Я бы хотел, – перебил он ее, – но я не должен.

– Я понимаю, – повторила Тайра, и Гектор, решив, что пора прервать это искушение, попытался поставить девушку на траву. Рубашка непроизвольно поползла вверх вместе с его руками, и Тайра охнула, когда он так же непроизвольно сжал ее ягодицы. Точнее, непроизвольно было только в первый раз – дальше получилось уже сознательно, нагло и решительно.

– Тай… – прошептал Гектор, склоняясь к губам девушки, но она отвернула голову, и поцелуй пришелся на щеку – ярко-красную, даже почти малиновую от смущения.

– Не надо, – сказала Тайра и вздрогнула – руки Дайда, в отличие от губ, останавливаться не собирались. – Нет.

– Почему?

Защитник, зачем он спрашивает? Сам ведь знает, что нельзя.

– Ты под амулетом. И… я не знаю твоего имени…

До Гектора не сразу дошло, что именно сказала Тайра, – он, наслаждаясь ее дрожью и нежным, чуть влажным телом, соображать был почти не способен. Дошло через несколько секунд, и дознаватель, все же поставив ее на землю, отвернулся.

– Ты права. Одевайся, пора возвращаться в поселок. Твой отец уже, наверное, проснулся, да и мне пора приступать к обязанностям.

Гектор поморщился от собственного нарочито равнодушного голоса – нельзя так нельзя, если кто и виноват, то уж точно не Тайра! – но решил, что потом поругает себя. А сейчас действительно пора возвращаться.

Всю дорогу до дома Тайра молчала – не могла сосредоточиться, мысли перескакивали с одного на другое, и все как одна были очень волнующими. Но самыми главными были не мысли, а ощущения. Никак не получалось перестать вспоминать, что она чувствовала, когда дознаватель смотрел на нее, держал на руках, трогал. Защитница, и как он ее трогал! Тайру никто так не трогал. И прикосновения эти были не просто приятными, а очень приятными, от них между ног было жарко, все сжималось и пульсировало. Тайра, хоть и знала о таком только в теории, понимала, что это значит. И осознавала, что на дознавателя она производит примерно такое же впечатление. Да и не только осознавала – почувствовала бедром, когда он осторожно ставил ее на траву, и так смутилась, что с трудом оделась – все время попадала не туда то рукой, то ногой.