Хо`шен императора

– Должок образовался, – поддакнул за спиной Игната князь Демидов и указал на ложу Бельских, где отсиживался Дмитрий Милославский. – За дочку мою спросить хочу с мерзавца!

– Я с вами! – вызвался Ванька.

– Нет! – Игнат осадил бывшего ученика. – Останься с Ниной и прикрой тылы. За вассалом своим присмотри, – кивнул на Данияра, притихшего в уголочке.

– Я не маленький! – возмутился мальчишка. – Чего за мной смотреть? Посильнее некоторых жахнуть могу!

– Конечно же, не маленький! – мужчина подошел к насупившемуся младшему братишке, потрепал по волосам. – Мы тебе самое дорогое доверяем охранять. Смотри по сторонам внимательно и, если увидишь, что враг подбирается, тогда и жахнешь по нему, что есть силы. Договорились?

– Договорились! – с серьезным видом кивнул Данияр.

Я с волнением наблюдала, как двое дорогих мне людей пробираются под градом сверкающих молний. Щит держал Демидов, как наиболее устойчивый к магии противника, а брат огрызался огненными пульсарами, сметая с пути тех, кто посмел помешать.

Угадать, куда движется слаженная парочка магов, Милославскому не составило труда. Холеная рожа соблазнителя позеленела от страха. Он что-то верещал, отправлял сообщения по магической почте. Однако никто не откликнулся и не остановил двух обозленных мужчин, пожелавших добраться до мерзкого слизняка. У Дмитрия хватило наглости схватить Мессалину за горло и угрожать свернуть заложнице шею, если не оставят его в покое.

Ага, на виду у десятков свидетелей, что наблюдали за происходящим с трибун!

Зря он это сделал, потому как взбешенный маг земли – это не шутки. В один миг золото и побрякушки, что нацепил на себя придворный, расплавились и лавовыми ручейками сплелись вокруг шеи Милославского в толстый ошейник. Бедолаге сразу не до Мессалины стало, отшвырнул несчастную на пол. Камень, из которого построили ложи и арену вокруг источника, также подвергся воздействию мага, размягчился, потек и поглотил мужчину по пояс.

Впечатлительные дамы, которым не посчастливилось оказаться поблизости, попадали в обморок. Игнат уложил их бесчувственные тела в кресла и применил целительский амулет, чтобы привести в сознание. Они вцепились в него, как пиявки, умоляя не бросать на произвол судьбы. Брат еле вырвался, чтобы лично посмотреть в глаза человека, уготовившего матери Юленьки и ей самой жестокую участь.

Дмитрий отнекивался, противно верещал, оправдываясь, но то были жалкие потуги. Григорий Климентьевич сказал что-то тихое убийце на ушко, а после вытащил клинок из ножен и занес над обездвиженным врагом. Нет, князь отнюдь не желал Милославскому быстрой смерти. Наоборот, сталь в руке закипела и закапала на лицо человека, виновного в гибели любимой дочери.