Фаворитка императора

Над секретером очень красивая молодая женщина улыбалась с лукавым видом с портрета в овальной золотой рамке между двумя позолоченными бронзовыми канделябрами, а над камином юный Людовик XV в коронационном костюме озарял всю комнату голубизной королевской мантии.

Видя, что Марианна с некоторым удивлением рассматривает этот портрет, кардинал улыбнулся.

– Каноник де Брюйар – внебрачный сын Людовика XV и прекрасной дамы, чей портрет ты видишь. Отсюда и портрет короля, который теперь нечасто встретишь в парижских салонах. Но оставим это и присаживайся у огня, чтобы я лучше тебя видел. С тех пор как я сегодня расстался с тобой, я не переставал думать о тебе, пытался понять, каким чудом ты оказалась в Париже и как ты, отданная мною в супруги англичанину, встретилась мне во дворе Тюильри в обществе какого-то австрийца.

Марианна вымученно улыбнулась. Наступил самый трудный момент. Она решила без малейших уверток идти навстречу опасности, даже не надеясь на содействие воспоминаний, таких дорогих, что монсеньор де Шазей не преминет в них погрузиться.

– Не пытайтесь, дорогой крестный, вы не смогли бы понять. Какой была моя жизнь с того момента, как мы расстались, ни вы, ни кто-нибудь другой не смог бы себе представить. Откровенно говоря, иногда я спрашиваю себя: не было ли все, что я пережила, просто наваждением или чьей-то историей, которую мне рассказали?

– Что ты хочешь сказать? – спросил кардинал, придвигая свое кресло поближе к Марианне. – Я не имел никаких сообщений из Англии после твоей свадьбы.

– Тогда… вы ничего не знаете… абсолютно ничего?

– Да нет же, уверяю тебя. Прежде всего скажи, где твой муж?

– Нет, – живо прервала его Марианна, – прошу вас, позвольте мне рассказать… по-своему, как я смогу. Это так трудно.

– Трудно? Я считал, что тебе никогда не придется столкнуться с трудностями.

– Пожалуйста, не прерывайте меня. Вы сейчас поймете, что я хочу сказать. Крестный… особняк д'Ассельна принадлежит мне. Его подарил мне Император. Я… та самая певица из Оперы, о которой вы недавно упоминали.

Пораженный неожиданностью, кардинал встал. С его некрасивого лица внезапно исчезли следы оживления, даже жизни. Оно превратилось в серую каменную маску без всякого выражения. Но, несмотря на нанесенный ему удар, Марианна почувствовала облегчение. Самое трудное сказано.

Кардинал молча направился к углу комнаты, где на обитой красным бархатом подставке покоилось распятие из слоновой кости, и постоял некоторое время перед ним, не преклоняя колени и, видимо, не обращаясь с молитвой к Всевышнему, но, когда он повернулся и снова подошел к Марианне, лицо его приобрело естественный цвет. Он занял свое место в кресле и, возможно, чтобы не видеть крестницу, придвинулся к огню, протянул к нему бледные руки.