Император Пограничья 9

— Это безумие! Вы только недавно пережили компрессионный синдром! В Венеции пациент с такой травмой две недели бы не вставал и ещё двенадцать восстанавливался! Due settimane, capisce?

— Прохор Игнатьевич, — спокойно вмешался Светов, проверяя мой пульс. — Доктор прав. Вам стоит поберечься. Ваше состояние критическое. Да, магией я залечил самое страшное, но организм на пределе. Любая серьёзная нагрузка может привести к внутреннему кровотечению. Вам нужен покой ещё минимум сутки.

— Суток нет. Сергиев Посад атакован. Если город падёт, последствия будут катастрофическими, — я попытался подняться, но резкая боль в боку заставила меня осесть обратно. Что-то внутри определённо было не в порядке.

Итальянец схватился за голову:

— Вы же едва сидите! Какая польза от мёртвого героя?

— От мёртвого — никакой — я усмехнулся. — Поэтому я не собираюсь умирать. Борис говорил… у нас теперь есть Мёртвая и Живая вода? Несите её сюда, — я перевёл взгляд на Георгия, как более сдержанного в своих высказываниях специалиста.

Оба целителя переглянулись. Светов первым нарушил молчание:"

"— Это опасно. Мне лично никогда не приходилось работать с этими Реликтами, лишь читать о них. Мёртвая вода погрузит вас в глубокую кому. В вашем состоянии…

— В моём состоянии это единственный шанс встать прямо сейчас, а не за сутки, — я откинулся на подушки, чувствуя, как силы покидают меня. — Делайте, что говорю.

Целитель вздохнул и вышел. Альбинони продолжал причитать о моём варварстве, но я уже не слушал. В голове выстраивался план — если воды сработают как должны, у меня появятся силы, чтобы добраться до Сергиева Посада и организовать оборону.

Елизавета звала на помощь, и часть меня откликалась на этот зов — в конце концов, я обещал помощь, но имелись и более прагматичные соображения.

В Сергиевом Посаде находились два наших торговых представительства. Савельев и Левинсон вложили немало сил в развитие бизнеса, наладили связи, завоевали репутацию. Там же работала Анна Листратова — толковый секретарь, без которой документооборот превратится в хаос. А главное — Родион Коршунов со своими людьми. Мой начальник разведки и контрразведки представлял слишком большую ценность, чтобы позволить Бездушным добраться до него.

Кроме того, в городе жили наши союзники. Бутурлины всегда поддерживали меня, даже когда это было невыгодно. Горчаковы и купец Добромыслов приобрели наши облигации в трудный момент.

Все эти люди заслужили мою защиту — явно или неявно, но заслужили, и я не мог бросить их на произвол судьбы. Не имел права.

Не менее важным был и сам князь Оболенский. Я потратил месяцы, выстраивая с ним отношения, завоёвывая доверие. Именно через него я планировал добиться статуса Марки для Угрюма.