Император Пограничья 8

К тому же параллельно ребята из спецназа прошерстят беженцев. Ищите тех, у кого слишком много еды, кто торгует продуктами. Действуйте осторожно — вор владеет ментальной магией.

— Понял. Гаврила с Евсеем займутся. Парни смекалистые, не дадут себя одурачить.

Мы ещё с четверть часа обсуждали детали операции, после чего я отпустил Бориса готовить людей. День обещал быть насыщенным — помимо ловли воров, нужно было решить десятки текущих вопросов по управлению острогом.

К полудню, разобравшись с самыми срочными делами, я решил навестить Матвея Крестовского. Метаморф жил в небольшом доме недалеко от казарм — специально поселил его там, чтобы в случае чего дружинники могли быстро отреагировать.

Постучав, я толкнул дверь и замер на пороге. Передо мной стоял совершенно другой человек, нежели тот, что когда-то приехал в Угрюм. Волосы аккуратно подстрижены и зачёсаны назад, открывая высокий лоб. Лицо выбрито, подчёркивая резкие скулы и волевой подбородок. Одежда чистая, пусть и простая. Но главное — глаза. В них всё ещё читалась усталость прожитых лет, но появился огонёк жизни.

— Прохор Игнатьевич, — Матвей кивнул, приглашая войти. — Чаю?

— Не откажусь.

Пока метаморф возился с самоваром, я осматривал жилище. Чисто, даже слишком. Будто человек пытается навести порядок не только в доме, но и в собственной голове.

— Выглядишь лучше, — заметил я, принимая кружку с ароматным напитком.

— Странное ощущение — быть трезвым, — Крестовский сел напротив, обхватив свою кружку обеими руками. — Двадцать лет в тумане, и вдруг… ясность. Пугающая ясность. Все воспоминания стали чёткими, яркими. Как будто заново переживаю.

— Жалеешь?

Матвей покачал головой:

— Нет. Это… правильно. Болезненно, но правильно. Знаете, вчера ночью я впервые за многие годы видел нормальный сон. Не кошмар, не пьяный бред — просто сон. Про дом детства, про мать.

Я кивнул, делая глоток чая. Хороший знак — психика адаптируется к трезвости.

— Хотел поговорить о недавнем штурме. Ты сыграл ключевую роль.

Метаморф усмехнулся:

— Просто дал выход ярости. Ничего героического.

— Ты отвлёк на себя основную массу тварей, дал нам время организовать оборону и разобраться со Жнецом. Без тебя потери были бы в разы больше.

— Может быть, — Крестовский пожал плечами, но я заметил, как в его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. — Странно было снова биться с Бздыхами. Словно что-то внутри проснулось. Старые рефлексы, старая ярость.

— И что ты чувствовал?

Собеседник задумался, подбирая слова:

— Свободу. Впервые за долгое время я не думал о прошлом, о вине, о погибших товарищах. Только я и враг. Чистое, простое противостояние. Никаких сомнений, никаких «что если». Знаете, в Смоленской академии профессор учил меня контролировать боевую форму метаморфа.