Император Пограничья 7

Моральный дух войска всегда зависел от примера командира, и если я хочу, чтобы люди сражались до последнего, они должны знать — я не отсиживаюсь за каменными стенами, пока они рискуют жизнями.

Утренний туман ещё не рассеялся окончательно, окутывая покинутую деревню призрачной дымкой. Вид заброшенного человеческого жилья поражал своей безнадёжностью — словно время остановилось в момент паники, когда люди бросали всё и бежали от надвигающейся угрозы.

Покосившиеся заборы, распахнутые настежь ворота, через которые виднелись дворы с разбросанной поклажей. На огородах желтели неубранные ранние огурцы, а в садах под деревьями гнила опавшая черешня. Заколоченные окна домов смотрели на мир мёртвыми глазами, а ветер гонял по улицам листья и мелкий мусор.

Особенно удручающе выглядели поля за околицей. Золотистые колосья пшеницы склонились под тяжестью зерна, готового к сбору, но никому уже не нужного.

Яровые посевы еще могут дотянуть до конца гона, а вот ранние озимые поспели как раз сейчас, после отъезда крестьян.

Июнь выдался дождливым. Часть урожая полегла, превращаясь в гниющую массу. Природа не ждала человеческих проблем — она продолжала жить по своим законам, равнодушная к драмам и трагедиям.

Возле одного из крайних домов что-то шевельнулось в высокой траве. Я натянул поводья, всматриваясь в тень под забором. Маленький рыжий клубок дрожал от холода и страха — щенок, наверное, месяца четыре от роду. Худенький, с грязной шерстью и испуганными карими глазами. Видимо, потерялся во время эвакуации или просто испугался суеты и спрятался, а когда вышел — хозяев уже не было.

Я спешился и медленно подошёл к малышу. Тот поскуливал, но не убегал — видимо, голод и одиночество пересилили осторожность. Взяв щенка на руки, я почувствовал, как его маленькое сердце колотится под рёбрами. Зверёк весил почти ничего — кожа да кости. Осторожно засунув его за отворот тёплой куртки, я ощутил, как он прижимается к телу, ища человеческого тепла."

"Дружинники уже развернули работу на полях. Один из сержантов командовал группой из десяти человек, включающей трёх Валькирий, которая осуществляла охрану работающих землепашцев. Те ловко срезали колосья, набивали тяжёлые мешки и таскали их к подводам. Максим Арсеньев испытывал свою новую жатку — самодельное устройство на колёсах, которое позволяло косить сразу широкую полосу. Механизм работал не без сбоев, но всё же ускорял процесс в разы.

Большие жатки, использовавшиеся на полях в глубине страны не были рассчитаны работать на узких крестьянских «клиньях», расчищенных среди деревьев. И уж тем более не могли проехать по узким лесным дорогам Пограничья.

А для того чтобы сделать компактный агрегат для нынешних мест, у промышленников не доходили руки.