Император Пограничья 5

Инвестиция окупилась сторицей — Верлин где-то вдали от Мурома открыл метод многократного увеличения энергии, извлекаемой из Бездушных, о чём поспешил сообщить своему благодетелю. Однако учёный сначала скрыл детали технологии, требуя дополнительных гарантий и ресурсов, а после и вовсе перестал выходить на связь.

Все последующие попытки воссоздать его метод привели лишь к получению нестабильных чёрных кристаллов, взрывавшихся при малейшей нагрузке. А ведь именно эта технология должна была стать ключом к усилению магического потенциала княжеской гвардии перед планируемой экспансией на Владимир и Арзамас

Верлин скорее всего мёртв, и его секрет умер вместе с ним.

Затем последовала цепная реакция катастроф. Расследование, начатое этим поганым журналистом Волковым. Арест ректора Горевского, которого он, Терехов, вынужден был устранить руками Соловьёва. Как бы ни был лоялен ректор, риск того, что тот проболтается, оказался слишком велик. А потом — словно сама судьба насмехалась над ним — уничтожение лабораторий в Прудищах и Кочергино. Годы исследований, десятки тысяч рублей, уникальные данные — всё пошло прахом.

И наконец, вишенка на торте — публикация материалов о нарушении Казанской конвенции. Двести лет назад княжества подписали этот документ, запрещающий проведение определённых типов магических опытов над людьми после катастрофы в Казани, когда эксперименты с Эссенцией привели к гибели тысяч жителей.

Его могущественная империя, строившаяся годами, едва не рухнула за считанные дни, получив сокрушительный удар.

— Позови Соловьёва, — не оглядываясь, приказал Ростислав.

— Он уже ожидает в приёмной. Сейчас же направлю его к вам.

Через минуту в кабинет тихо вошёл невысокий мужчина в безупречном тёмно-синем костюме. В тусклом свете свечей его необычные глаза с вертикальными зрачками слегка мерцали.

— Кирилл, — приветствовал его Терехов, отставив бокал с коньяком, — хорошая работа с ректором.

Соловьёв слегка склонил голову в лёгком поклоне.

— Благодарю, Ваше Сиятельство. Операция прошла без осложнений. Как я и докладывал, официальная версия — сердечный приступ на фоне стресса.

Терехов кивнул и прошёлся по кабинету, задержавшись у карты Муромского княжества, висевшей на стене. Его палец остановился на небольшой отметке в северо-восточной части.

— Злобино, — произнёс он почти шёпотом. — Наша последняя действующая лаборатория. Последний узел, который может связать меня со всем этим бардаком.

Соловьёв молча ждал продолжения, сохраняя идеальную неподвижность.

— Она должна исчезнуть, — Терехов развернулся, впившись холодным взглядом в своего агента. — Полностью. Документация, оборудование, персонал… Особенно персонал. Учёные, охрана и, главное, сам Кобылин.