Император Пограничья 3

Прохладный весенний ветер безжалостно пронизывал до костей, но холод, сковавший его тело, не шёл ни в какое сравнение с ледяным страхом, поселившимся где-то глубоко внутри. Каждый шаг по вычищенной до блеска брусчатке приближал его к моменту истины — докладу перед Никитой Акинфиевичем Демидовым, человеком, перед которым трепетали даже княжеские чиновники.

Охрана при воротах узнала его, хотя в глазах мускулистых парней в чёрных мундирах с нашивками рода Демидовых читалось лёгкое удивление. Тимур понимал — его отсутствие затянулось. Торговый караван Аристарха Фадеева давно покинул Угрюмиху, а его, доверенного агента семьи, с ними не было.

«Одна ошибка — и клятва убьёт меня. Две — и Демидовы добавят от себя», — мрачно размышлял Черкасский, поднимаясь по мраморной лестнице главного дома.

Дворецкий, чопорный старик с военной выправкой, проводил его в малую гостиную, где обычно Демидов-старший принимал доверенных лиц. Тимур остановился у камина, невольно протягивая руки к огню. Хотя на улице был март, отчего-то его знобило, словно в глубоком ноябре.

— Вернулся наконец-то, — голос Дмитрия Демидова раздался от дверей так неожиданно, что Тимур едва заметно вздрогнул.

Наследник рода Демидовых, высокий мужчина лет тридцати пяти с аккуратно подстриженной бородкой и холодными глазами, вошёл неслышно, по-хозяйски оглядывая своего агента. За ним следовал отец — грузная фигура Никиты Акинфиевича с неизменным нефритовым перстнем на пальце заполнила дверной проём.

— Господин Демидов… Дмитрий Никитич, — Тимур поклонился сначала отцу, потом сыну. — Прошу прощения за задержку. Возникли непредвиденные обстоятельства.

— Непредвиденные? — Никита Акинфиевич опустился в кресло, жестом предлагая Тимуру сесть напротив. — Караван Фадеева вернулся неделю назад, но никакой конкретики от него мы не получили.

— Именно так, батюшка, — вставил Дмитрий, наливая себе бренди из хрустального графина.

Тимур нервно сглотнул, всё его тело напряглось. Это был момент истины.

— Всё просто. Я воспользовался возможностью, чтобы расположить к себе боярина и выяснить больше о происходящем в деревне.

— Платонов настолько доверчив? — в голосе Никиты Акинфиевича сквозило сомнение."

"— Не то чтобы доверчив, — Тимур позволил себе улыбку. — Скорее, тщеславен и легко поддаётся лести. Вы не представляете, с каким пафосом он рассказывал о своих «великих» планах превратить Угрюмиху в процветающий город. Человек, привыкший к столичной жизни и попавший в глушь, стремится создать вокруг себя иллюзию значимости.

— Хм, это объясняет многое, — задумчиво протянул Дмитрий, отпивая бренди. — И ты решил остаться там, чтобы?..