Император Пограничья 11

И я дам им виновного — с доказательствами. Запись разговора с Крамским, которую я берёг как козырь, сыграет именно сейчас с максимальным эффектом. Совпадение? Угрозы главы Совета и покушение на свидетеля? Даже самые лояльные сторонники Академического совета задумаются.

— Это ещё не всё, — я достал магофон и включил запись. — Сразу после дебатов, ко мне обратился глава Академического совета Крамской с интересным предложением.

Из динамика полился знакомый угрожающий шёпот:

«Но я не глуп и вижу, куда дует ветер. Вы пробудили опасные настроения. Студенты бунтуют, преподаватели колеблются, даже князья начинают задавать неудобные вопросы. Это может закончиться катастрофой для всех. Или… Или мы можем договориться. Академический совет официально признает вашу Академию в Угрюме. Снимет все санкции. Более того — поможем с аккредитацией и международным признанием. Ваши выпускники смогут работать где угодно».

«И что взамен?» — мой голос на записи звучал холодно.

«Немного. Публично откажитесь от обвинений в коррупции. Скажите, что цифры были… неверно интерпретированы. Недоразумение. А слова Старицкого — провокация амбициозного выскочки, который мечтает занять моё место. Мы накажем его показательно, но гуманно. Ссылка, не более».

Крамской закончил жёстким тоном:

«У вас есть час на размышления. Если откажетесь… Я использую все связи, все ресурсы, весь административный аппарат. Ваш Угрюм объявят незаконным поселением. Торговые пути перекроют. Поставки прекратят. Каждый князь, который зависит от Академического совета — а это все князья — получит настоятельную рекомендацию прекратить любые контакты с вами. Вы станете изгоем, маркграф. А ваши студенты… что ж, надеюсь, им понравится учиться в полной изоляции».

Я выключил запись. В студии стояла мёртвая тишина. Даже Ферзен потерял дар речи, а Сорокина смотрела на меня расширенными глазами.

— Вот так глава Академического совета защищает «высокие стандарты образования», — сказал я, глядя прямо в записывающий кристалл. — Шантаж, угрозы, и не только… А теперь Старицкий, единственный, кто осмелился говорить правду, едва не погиб. Какое трагическое совпадение, — я сделал паузу, давая зрителям время сопоставить факты. — Господа члены Совета, если вы это смотрите — Крамскому осталось недолго. Хорошо, что появилось Реформаторское крыло. Возможно, оно спасёт то, что ещё можно спасти.

Режиссёр за кадром отчаянно жестикулировал, но Марина не обращала на него внимания.

— Маркграф… это… вы понимаете, что только что обвинили главу Академического совета в организации покушения?

— Маркграф… это… вы понимаете, что только что обвинили главу Академического совета в организации покушения?

Я выдержал паузу, быстро анализируя ситуацию.