Император Пограничья 11

— Меня зовут Фёдор Аркадьевич, я секретарь господина Посадника. Он желает встретиться с вами.

Я переглянулся со Старицким. Тот приподнял брови в немом вопросе.

— Когда господин Посадник предлагает встречу?

— Сейчас, если вы не возражаете. Михаил Степанович ждёт вас в своей резиденции. Это займёт не более часа вашего времени, но разговор крайне важен для обеих сторон.

Старицкий энергично закивал, беззвучно артикулируя: «Соглашайтесь!»

— Хорошо, — произнёс я после короткой паузы. — Где находится резиденция?

— Купеческая слобода, дом с золотыми воротами. Любой извозчик знает дорогу. Вас будут ждать.

Связь прервалась. Я убрал магофон в карман и посмотрел на Старицкого.

— Похоже, Совет купцов уже делает свой ход.

Галактион помолчал, барабаня пальцами по подлокотнику, затем покачал головой.

— Маркграф, позвольте предупредить. Купцы — особая порода. Они не князья с их родовой честью и не маги с заботами о науке. Для них всё измеряется прибылью и убытками. Михаил Посадник — самый влиятельный из них, но и самый опасный.

Я мысленно усмехнулся. В прошлой жизни я имел дело с десятками торговцев — от мелких лавочников до купцов, контролировавших целые торговые пути. Все они были одинаковы в главном: прибыль превыше всего. Но мне было интересно услышать мнение Старицкого — человека, выросшего в академической среде.

— И в чём конкретно вы видите опасность Посадника? — я откинулся на спинку сиденья, внимательно наблюдая за собеседником. — Что отличает его от остальных купцов?

— Купцы никогда не действуют бескорыстно. Если Посадник предложит помощь, за ней обязательно будет скрываться расчёт. Возможно, долгосрочный. Принятие такой помощи может обернуться кабалой похуже академической. Они умеют ждать годами, а потом предъявляют счёт, когда вы меньше всего готовы платить.

Галактион наклонился ко мне, понизив голос:

— Есть поговорка в Новгороде: «Посадник улыбается, когда считает твои деньги, и смеётся, когда забирает их себе». Будьте осторожны. Он может предложить золотые горы, но каждая монета будет с крючком.

— Ценю предупреждение, — кивнул я, — но риски придётся принять. Без финансового рычага давления на Академический совет мы будем биться с ветряными мельницами.

— Тогда… удачи вам, маркграф. И помните — в Новгороде всё продаётся и покупается. Вопрос только в цене.

— Вы не против подбросить меня до резиденции Посадника?

— Конечно, — собеседник дал указание водителю.

Машина свернула с набережной в лабиринт узких улочек старого города. Я смотрел в окно, и сердце странно сжималось от узнавания. Эти улицы… они изменились, конечно. Вместо деревянных домов — каменные особняки, вместо грязи — брусчатка. Но сама планировка, изгибы улиц, направление к реке — всё было знакомым до боли.