Император и Сталин

 – Компромисс – это мягкая форма предательства. В то же время, предательство – одна из форм компромисса. Что же касается Аликс… Человек, выросший при английском дворе, никогда не сможет быть абсолютно самостоятельным…

Великий князь застыл с открытым ртом, в котором застряли все слова, которые он хотел сказать своему ровеснику-племяннику. С такой стороны он никогда не оценивал Аликс и её поступки. Впрочем, князь мог поклясться, что так никогда не смотрел на нее и её муж, во всяком случае, до болезни…

– Никки, умоляю, – наконец выдавил из себя князь, – что тут произошло пока меня не было?"

"Император отвернулся от князя и подошёл к окну, набивая трубку и наблюдая за печальным осенним пейзажем.

– Я почти умер… да, нет, не почти, а совсем, – глухо произнёс он, когда пауза стала уже совсем неприличной, – но мне каким-то чудом удалось уговорить ИХ вернуть меня обратно…

В кабинете повисла такая тишина, что стало слышно, как под абажуром лампы возится какая-то запоздалая муха.

– Никки, ты про кого сейчас? – почти шёпотом просипел князь.

– Они недовольны мной… Мне очень много придётся исправить, – будто не слыша его, продолжал император.

– А я, а мной? – автоматически вырвалось у Сандро, после чего он прикусил губу, не переставая смотреть на императора расширенными от ужаса и удивления глазами.

– А тобой… – самодержец раскурил трубку и наконец повернулся к Александру Михайловичу, опять упёршись в него своим стальным взглядом, в котором, как показалось князю, проскочила ироничная искорка, – а тобой, Сандро, они довольны… Особенно твоим демаршем после Ходынской трагедии… Они сказали, что именно так и должны себя вести ответственные товарищи…

Сказав последнее слово, император закашлялся и, прищурившись от дыма, щедро валившего из трубки, посмотрел на Сандро впервые с ироничной, но совсем не страшной, усмешкой.

– Кто они? – князь больше обозначил губами, чем проговорил вопрос, застрявший у него в горле, – что они знают обо мне? Что они тебе рассказали?

– Они просто дали мне прочитать твою “Книгу воспоминаний”, – император уже смотрел на князя испытующе, как на подопытного кролика, – мне понравилось… – и, закрыв глаза, он процитировал на память:

“Ни один правитель, будь он императором, президентом, левым министром или же диктатором, не может себе позволить роскоши пренебречь своими ближайшими сподвижниками в распределении ответственных государственных постов. Невозможно вообразить себе Сталина, который отдавал бы предпочтение посторонним людям неопределённых политических взглядов, и отстранял от власти старых вождей своей партии.