Твое имя

 — Обожаю вас!

Эрл тут же подбежал ластиться, подставляя черноволосую головку под поцелуй. Мара поцеловала его в макушку.

— А меня поцелуешь? — спросил Бьярн и тут же улыбнулся: «Шутка, шутка, птаха!»

Наверное, от усталости голова плохо соображала — иначе не объяснить. Мара и сама не поняла, что это такое она сделала, но она вдруг обняла Бьярна, поднялась на цыпочки и поцеловала в щеку. И вновь ее охватило чувство тепла и защищенности, а Бьярн снова пах костром и совсем чуть-чуть медом.

— Почему ты медом пахнешь? — выдохнула она.

— Потому что я тебе сделал молока с медом, — тихо сказал Бьярн, ошеломленный не меньше самой Мары. — Моя девочка…

Потом они сидели у огня, и Мара, стараясь не упустить ни одной подробности, рассказывала Бьярну о странном убийстве. Вдруг, пока рассказывает, случится озарение и она что-то поймет? Или Бьярн подскажет. Но пока оба терялись в догадках. Засиделись за полночь, обговаривая все детали, но так ни к чему и не пришли. А Эрл притулился к Маре, да так и уснул, счастливо сопя.

ГЛАВА 33"

"Насыщенный событиями день не позволил Маре задуматься о том, что произошло утром. Но сейчас она поужинала, немного отдохнула, выговорилась, и в сознании невольно толкнулась та самая мысль: «Кто же он?» Она пообещала не спрашивать, да и Бьярн прямо сказал, что не ответит, но… «Ведь не может он в самом деле быть благородным?»

Она искоса наблюдала за ним, крошечными глотками пила вторую порцию молока с медом. Тянула время. А кроме того, напиток оказался невероятно вкусным, Бьярн еще травок каких-то добавил. Он смотрел на пламя в очаге, думал о чем-то своем. Он совсем, ни капельки не был похож на благородных — изнеженных, утонченных, подлых созданий. Правда, Мара знала только одного, но и этого хватило на всю жизнь.

— Пойду спать! — сказала Мара, решительно поднимаясь.

— Да, сладких снов, — рассеянно отозвался Бьярн. — Я Эрла перенесу позже.

Мара сделала шаг в сторону спальни, зажмурилась, сжала руки в кулаки для пущей смелости.

— Бьярн. Прости. Ты ведь не из благородных? Ты незаконнорожденный, да? Я только один раз спрошу, больше никогда не стану…

Щеки заалели от стыда: было неловко за свою настырность. Бьярн долго молчал. Мара буквально спиной чувствовала повисшее в воздухе напряжение.

— Да, — наконец ответил он. — Если это так важно для тебя.

— Слава Всеединому, — вырвалось у Мары. Вот ведь, никогда она молитв светлому богу не приносила, а тут само вырвалось.

Благородным верить нельзя, никогда и никому, но Бьярн сам от них пострадал. Он не такой, как они. Хорошо, что спросила, теперь сможет спать спокойно.

* * *К началу утренней смены стала известна личность убитого. Его опознал лавочник, торгующий неподалеку украшениями из лент и бисера.