Имя потерпевшего – Никто

Ведь Бахметьева инструктировала вас, в котором часу идти к ее родственникам, правда? Она сказала, что нужно прийти так, чтобы совершить убийство и сразу же ехать на вокзал и садиться в поезд. Чтобы ни одной лишней минуты в Москве не провести. Ведь говорила?

Боже мой, что же это? Откуда она все знает? Что происходит? Неужели правда, что Софья…? Нет, не может быть, не может быть, не может, не может! Не могла Софья так с ним поступить! Она же любила его. И он ее любил. Он молился на нее. Два года вместе, душа в душу…"

"– Виталий знал, на какой поезд у вас взят билет, бабушка его оповестила. Он застрелил родителей и быстренько рванул в аэропорт. Он знал, что вы вот-вот придете, войдете в квартиру, оставите там свои следы, вы же совершенно неопытны и наверняка наследите. Обувь, пальцы, запах. Так и вышло. Когда вы ехали в поезде назад, в Питер, он уже был у бабушки, а когда вас арестовали по подозрению в убийстве вашей хозяйки Бахметьевой, он снова был у своей подружки, которая добросовестно составила ему алиби. За такие деньжищи какое угодно алиби можно дать. Он тоже не особенно опытен в совершении преступлений, поэтому и он оставил в квартире Бахметьевой свои следы.

Она умолкла, подперла подбородок ладонью и стала смотреть куда-то в угол комнаты. Точно так же всегда сидела за столом бабка Софья. От этого воспоминания ему стало больно, так больно, как будто его резали живьем. А он так ее любил!

Образцова посмотрела на часы.

– В общем так, Сергей Леонидович. Я выношу постановление об освобождении вас из-под стражи. Вы будете привлечены к уголовной ответственности за приготовление к убийству супругов Шкарбуль, но могу вам обещать, что свободы вас не лишат. Вы сегодня же уйдете отсюда. Теперь займемся другим делом, не менее важным. Кто уговорил вас на эту аферу с подложной доверенностью?

* * *Татьяна взглянула на часы. Пока она идет в графике. На первую часть допроса она планировала затратить не более двух часов. Этого должно было хватить, чтобы разобраться с убийствами. Теперь надо приступать к самой сложной части. Суриков, конечно, не гигант мысли и не мастер логических построений, но нормальное чувство страха ему присуще не меньше, чем всем остальным. Сдать ей тех, кто уговорил его пойти на подлог и ложные показания, он побоится. Их много, и они работают в милиции. Куда ему против них?

Жалко парня. Пусть он и собирался совершить убийство, но все равно его жалко. Так верил своей квартирной хозяйке, а она… Он для нее – ничто, пыль под ногами. Посадила бы его и глазом не моргнула.

Суриков побоится давать показания против тех, кто затеял квартирную игру. Его можно понять. Она ведь и сама боится трогать это дело, и еще как боится.