Имя потерпевшего – Никто

Когда у тебя отбирают кусок, честно или якобы честно тобою заслуженный, тебе обидно до слез и хочется его вернуть. Немедленно. Во что бы то ни стало. Но через год тебе уже не хочется за него драться, а через пять лет ты о нем вообще забываешь. За пять лет ты заработал и получил множество других кусков и не станешь выедать сам себе печень из-за одного какого-то куска, который тебе недодали когда-то давно. Верно ведь?

– Ну, в общем, похоже на правду.

– Но если ты новых кусков не заработал и оказался в ситуации, когда деньги нужны позарез, когда они жизненно необходимы, вот тут ты про этот недоданный кусок будешь вспоминать двадцать пять часов в сутки. Если бы у меня были эти деньги… Если бы меня тогда не обманули… Если бы мне тогда заплатили… Я бы не оказался в таком дерьме, как сейчас… Ну и так далее. И в зависимости от конкретной ситуации и характера конкретного человека мы бы получили труп или трупы тех, кого он считает виноватым в несправедливой дележке. Если у этих виноватых есть что взять, то путем убийства и сопутствующего ему ограбления преступник решает свои финансовые проблемы. Если брать у них нечего, то убийца по крайней мере потешит свою ненависть и злобу, убивая тех, кого он считает виноватыми во всех случившихся с ним несчастьях. Конечно, если соседи по дому видели именно убийцу, а не случайно забредшего в дом нервного молодого человека, можно говорить о найме неопытного киллера, поскольку люди, лично причастные к богатствам Бахметьева, молодыми быть никак не могут. Мне было бы страшно любопытно покопаться в биографиях всех тех, кто тем или иным боком был причастен к делу Бахметьева, проследить их биографии и посмотреть, не оказался ли кто из них в данный момент в сложной ситуации. А еще лучше – найти таких, которые еще полтора месяца назад были в трудном финансовом положении, а сегодня у них все благополучно. Но разве мне дадут заниматься археологией? И мечтать нечего.

– Это точно, – подтвердил Стасов, – и не мечтай. Но версия у тебя любопытная, я бы над такой и сам с удовольствием поработал. Все, подруга, приехали. Тебя до лифта проводить?

Настя открыла дверцу машины и с опаской выглянула наружу. Возле соседнего подъезда кучковались акселераты, судя по голосам, сильно нетрезвые и весьма агрессивные. Точно таких же пьяных обормотов можно было увидеть не только на улице, но и на лестницах, где они обычно оккупировали площадки между этажами.

– Лучше до квартиры, – попросила она. – Если не трудно.

Они вошли в подъезд и сели в лифт. Не успела Настя вставить ключ в замок, как дверь квартиры распахнулась. На пороге стоял ее муж Алексей Чистяков в смокинге, на белоснежной сорочке игриво порхал крыльями галстук-бабочка.

– Уй, елки… – ошалело выдохнул Стасов.