Во имя любви

Муж утвердительно кивнул.

– Да, именно так.

Пен попятилась и ухватилась за блестящий полированный стол.

– Но о чем мы будем говорить?

Кэм вскинул бровь с таким надменным видом, что Пенелопе ужасно захотелось отвесить ему затрещину. Но ведь она поклялась стать покорной супругой, не так ли?

– Точно не знаю… – с сарказмом протянул Кэм. – А о чем, по твоему, могут говорить люди, связанные узами брака до конца жизни, но не знающие, что друг у друга на уме? Может, нам стоит обсудить погоду?

– Кэм, нет необходимости грубить.

– А мне кажется, есть. – Герцог медленно направился к жене.

К облегчению Пен, он остановился в нескольких шагах от нее, хотя его испытующий взгляд вызвал сумбур в ее душе. Она научилась скрывать свои эмоции в постели и старалась не попадаться мужу на глаза днем. Однако сегодняшнее поведение Кэмдена изменило привычный ход событий, и это очень беспокоило Пенелопу.

– На самом деле ты никогда не грубишь, – произнесла она в отчаянии. – Ты же образец благопристойности…

Кэмден снова нахмурился.

– А тебя, Пен, я никогда не считал такой же.

– Но я стараюсь стать лучше. – Пенелопа потупилась и уставилась на носки своих розовых домашних туфелек, выглядывавших из-под широкой ночной сорочки.

Кэмден молча приблизился к жене еще на несколько шагов и тихо проговорил:

– Пен, тебе необязательно выворачивать себя наизнанку.

Пенелопа заморгала, чтобы прогнать непрошенные слезы, и почти шепотом ответила:

– Я не хочу об этом говорить."

"– А я хочу… – в задумчивости протянул Кэм. – Еще недавно ты послала бы меня к черту, если бы я сказал тебе какую-нибудь глупость – вроде той, например, что ты должна мне угождать.

– Тогда мы не были женаты, – с печалью ответила Пенелопа.

– Пен, посмотри на меня.

– Предпочту не делать этого.

– Пен, знаешь, что меня всегда в тебе восхищало?

Внезапная нежность, прозвучавшая в голосе мужа, заставила ее снова прослезиться. О, как бы ей хотелось, чтобы Кэм сейчас ушел. Или швырнул ее на кровать и взял. Или закричал.

– Даже не представляю, – ответила она, пожав плечами.

Кэмден рассмеялся все с теми же нотками нежности, напомнившими Пенелопе о том, что он – тот единственный мужчина, которого она любила всю свою жизнь.

– Абсолютное отсутствие тщеславия – вот что меня в тебе всегда восхищало, – отчетливо проговорил Кэм.

Пен взглянула на него с любопытством.

– Этим ты восхищаешься?

– Да, восхищаюсь. Но не только этим.

Пен снова потупилась. Кэм сейчас стоял так близко, что она ощущала исходивший от него аромат сандалового мыла.

– А чем еще?

– Не скажу, пока ты не посмотришь на меня.