Во имя любви

Никто, кроме людей, его заключивших.

– Не болтай глупости, Гарри. – Пен постаралась сделать вид, будто брат сказал что-то нелепое.

– Пен, не отталкивай меня. Ведь ты – моя единственная надежда, – пробормотал молодой человек. Сейчас брат мучительно напоминал ей прежнего нескладного подростка. – Мы с Софи будем очень осторожны.

– Все так говорят. – Пенелопа снова оглянулась и заметила, что Кэм по-прежнему стоял в дверях гостиной. Что ж, она не могла осуждать его за нетерпение.

– Я должна идти, Гарри, – сказала она с некоторым раздражением. – У меня сегодня слишком много всего…

У Гарри хватило совести смутиться."

"– Да, знаю… Но Элиас так торопится уехать, а мне больше не представилось бы возможности поговорить с тобой наедине.

– А ты не мог бы подождать? – Пенелопа понизила голос, чтобы ее слов не услышал Кэм. Она вышла замуж всего час назад, а уже собиралась обмануть мужа. Наверное, это характеризовало ее не лучшим образом. – Скажи, как долго леди Софи будет гостить в Нортумберленде?

На лице Гарри появилась гримаса отчаяния.

– По меньшей мере… месяц, – ответил он.

И было ясно: молодому человеку, обладавшему темпераментом Гарри, месяц наверняка покажется вечностью.

– Дай мне время подумать, – тихо сказала Пенелопа.

– Спасибо, сестричка! – просиял Гарри. – Я знал, что на тебя можно рассчитывать.

Пен нахмурилась.

– Я ничего не обещаю. И вообще, мне кажется, что все это обернется катастрофой.

– Пен, гости ждут! – раздался голос Кэмдена.

– Да, иду. – Пенелопа посмотрела на брата, прищурившись. – Гарри, не принимай поспешных решений. Совсем ничего не предпринимай, пока я не вернусь в Лондон. – «И потом – тоже». – мысленно добавила она. Менее всего Кэму нужно, чтобы его беспутные родственники Торны причиняли ему беспокойство.

Пен потребовалось немного времени, чтобы смириться с тем обстоятельством, что она, несмотря на годы странствий, все же стала герцогиней. И она поклялась сделать все возможное, чтобы Кэмден ею гордился. И вот теперь, когда на брачном свидетельстве еще не успели высохнуть чернила, любовные похождения ее младшего брата грозили обернуться скандалом. Но что если Гарри действительно любил Софи, а Софи любила Гарри? Не могла же она, Пенелопа, остаться в стороне и не помочь им обрести счастье, которого у нее самой никогда не будет?

– Пен, ты идешь? – снова раздался голос Кэмдена.

– Да-да, Кэм, сейчас! – Взглянув на брата, Пенелопа прошептала: – Я подумаю, Гарри. Это единственное, что я могу для тебя сделать.

Ощущая себя загнанной в угол жертвой, а вовсе не счастливой новобрачной, Пенелопа повернулась к двери. С трудом переставляя отяжелевшие ноги, чувствуя себя ужасно неловко в чужом платье, она направилась к мужу.