Имя ей Хель

Взгляд Лираны упал на записку Свана в моих руках.

– Может, даже к лучшему, что он решил закончить жизнь так, пока всё не зашло слишком далеко. Несмотря на проклятия, которыми Астэр в гневе осыпала меня, я обещала себе, что никогда не повторю её ошибку.

– Люди – это не ошибка. – Я смяла записку, слова Лираны мгновенно распалили во мне злость. – Сван – не ошибка. Не говори так, будто его жизнь ничего не стоила. Он умер именно потому, что вы, фейри, считаете, что мы – ваши игрушки, которыми можно распоряжаться на своё усмотрение, ломать, одурманивать фейской пылью, чтобы мы становились удобнее, и охотнее исполняли ваши прихоти.

– Ты не понимаешь, о чём говоришь, – вскинулась Лирана.

– Нет, это ты не понимаешь. Сван был дорог тебе настолько, что ты прибежала в слезах ко мне. Ты думаешь, что он умер, защищая тебя, но всё равно говоришь о нём так, словно он ничего не стоил. Он был очень важен! Его жизнь была важна!

Комната поплыла, и я, подняв глаза к потолку быстро заморгала, чтобы не дать слезам пролиться. Вот же! Если подумать, я относилась к Свану примерно так же. Привыкла, что он всегда был рядом со мной, заботился и угождал. Да, у него на то были свои причины, и, думаю, далёкие от тех, которые принято называть любовью. Во мне он нашёл безопасное убежище, способ покинуть ненавистный бордель. Не знаю, любил ли он меня когда-то. Не знаю, любила ли я его. Но, думаю, Сван очень хотел этой любви, настолько, что даже пошёл на низкий, отвратительный поступок, который я никогда не смогу ему простить. Иного объяснения тому, что он опоил меня фейской пылью, я не находила. Но даже смутные воспоминания об этой ужасной ночи не могли избавить меня от тоски по нему. И от гнетущего чувства вины, которым окрасилась его смерть.

– Я велела закопать его под моим любимым розовым кустом в саду, – тихо сказала Лирана, перебирая пальцами складки платья, на которое капали крупные слёзы. – Свану нравилось его подстригать.

Я посмотрела на неё молча, устало. Она так ничего и не поняла. Да и могут ли фейри по-настоящему понять? Может ли Хоук понять? Возможно, я для него такая же милая забава, какой был Сван для Лираны. Со мной весело играть, можно поцеловаться и пообниматься на досуге, можно даже утолить потребности тела, если хватит смелости зайти дальше, чем обычно позволяют себе «благородные фейри». Но в конечном счёте мы так и останемся просто питомцами, которых после смерти закопают в саду, а спустя какое-то время забудут и заведут новых. Думать иначе – обманывать себя.

– Речь о белых розах, где мы встречались утром?

Я встала с кровати.

– Да. Кстати, об этом… Погоди. Ты куда?

– Помолюсь за его душу, как полагается.

– Но… почему? Ты же его даже почти не знала…

– Потому что никто другой этого не сделает.

Я вышла из комнаты, хлопнув дверью.