Имя ей Хель

Но потом она учуяла в Хоуке последнюю, ещё не успевшую угаснуть, искру жизни. Это была возможность, которую она ждала тысячи лет. Раньше в неё попадали только мертвецы. Они не могли сказать «да».

Сердце этого мальчишки было не залечить. Клинок Дугала не просто ранил его – с этим Тьма бы легко справилась, – он его разорвал. Поэтому Тьма схватила волка покрепче. Вскрыла ему рёбра и сжала ещё бьющееся сердце. Это было очень приятно – разорвать живую плоть, а потом чувствовать, как трепещет, истекая горячей кровью, сердце. Очень сложно было не поддаться искушению и не съесть его, но Тьма всё же сдержалась и поместила сердце в грудь Хоука. Он открыл глаза, и Тьма услужливо предложила сделку.

Он сказал «да». Он впустил её. Но оказался сильнее, чем она думала. Мерзавец! Он сумел её обуздать, пусть и не до конца.

«Я спасла его! А он заставляет меня голодать! Разве это справедливо?»

«Выпусти меня!»

«Выпусти! Выпусти! Выпусти! Выпусти! Выпусти! Выпусти!»

Она набросилась на меня, но нить в моей груди вспыхнула золотым светом, и Тьма, завопив, исчезла, а я обнаружила себя в лесу. Как я здесь оказалась? Хоук привалился к дереву, тяжело дыша. Это он нас перенёс? Или его Тьма? Кожу Хоука покрывала чёрная густая шерсть, а Тьма вилась вокруг, стараясь захватить тело. Он скалил клыки, стонал и рычал, стараясь удержать её. Когти крошили древесную кору, руки дрожали.

Я шагнула к нему.

– Не приближайся! – гаркнул он и, согнувшись пополам, закричал. Сдавленно выдохнул, когда стало немного легче. – Уходи. Я не должен был брать тебя сюда… Я не хотел… Но Тьма туманит разум. Я хотел… тебя…

– Верни нашу нить, – я не дослушала.

Он посмотрел на меня. Если бы лицо не искажала боль, взгляд был бы удивлённым.

– Нет, Хель, я уже говорил…

– Тьме она не нравится. Её пугает свет нити, поэтому немедленно верни нашу нить.

– Откуда ты…"

"– Делай как я говорю, Хоук! Поболтаем позже.

Он втянул воздух сквозь сжатые зубы, а потом я с облегчением почувствовала, как нить снова налилась теплом. Но тут же раскалилась до предела, и я едва не закричала от боли, но сдержалась, радуясь, что Хоук ещё не открыл глаза и не видит меня. Это могло бы его испугать. Несмотря на ужасную боль, я коснулась нити, позволяя испепеляющему жару заполнить меня. Хоук хотел крови, хотел вцепиться мне в горло зубами и разорвать, а потом добраться до сердца, очень вкусного, ещё живого. Оно бы билось в его когтях, пока он слизывал с него кровь. Я сглотнула. Нет. Это не Хоук. Хоук никогда бы так со мной не поступил.

Я приложила руку к груди, отдавая в ответ яркий золотой свет, который хранило моё сердце. Тьма заметалась, распадаясь на рваные ошмётки и исчезая. К Хоуку постепенно возвращался его прежний облик.