Часовое имя

Наверное, именно поэтому он так понравился маме… И поэтому в него так влюбилась эта змея Елена.

— Это правда, что из-за меня тебе грозит гибель? — вдруг вырвалось у Василисы.

Улыбка сползла с губ Нортона-старшего. Его глаза гневно сверкнули. Василиса почти физически ощутила его ярость, но решила идти до конца.

— И что в этой временной вероятности ты должен умереть, — решительно произнесла она.

— Что за глупости?! — взорвался Нортон-старший. — Кто наплел тебе эту чушь?

Василиса незаметно сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться и унять дрожь в теле.

— Елена.

Отец рассерженно выдохнул.

— Прекрасно. Стоит мне ненадолго уехать, и весь дом вверх дном. Что касается тебя, запомни одну вещь: не советую повторять те небылицы, которые раз за разом болтает госпожа Мортинова. А с ней я поговорю, чтобы больше не стращала тебя всякой ерундой. Она не любит тебя, потому что ты — дочь Лиссы, — вдруг сказал Нортон-старший. — И только по этой причине.

— Но она еще говорила о Нире, матери Нор…

— Так, все! Хватит.

Лицо Нортона-старшего побелело от ярости.

— Я больше ничего не хочу знать. Ясно? Еще одно слово, и я запру тебя в Одинокой башне, где у тебя не будет возможности пересказывать сплетни. И мне плевать, что из-за этого ты пропустишь отличнейший урок Астариуса.

Василиса упала духом. Ну вот, теперь отец точно не разрешит ей полететь к Лазаревым чуть пораньше. А то, чего доброго, вообще не пустит.

— Извини меня, я больше не буду, — с готовностью произнесла она, на самом деле раскаиваясь в своих словах. — А можно, я сейчас полечу к Ратуше? Мне здесь совсем нечего делать…

— Прекрасное решение, почему бы и нет, — неожиданно одобрил Нортон-старший. Его голос прозвучал сухо и как-то отстранений, словно он мыслями уже был где-то далеко. — Только умоляю, не наслушайся новых слухов обо мне, теперь уже от Лазарева-старшего. И вообще советую тебе поменьше общаться с ремесленниками. Хотя вот что, возьми с собой Маара. Так я буду за тебя спокоен.

Василиса скривилась и даже открыла рот, намереваясь отказаться от предложенного попутчика. Но отец махнул рукой, ясно дав понять, что не примет больше никаких возражений.

Как Василиса и предполагала, Маар обрадовался предстоящему полету.

— Я как раз хотел порыться в их библиотеке, — сообщил он. — Надеюсь, ты не против моего присутствия?

Его проницательный прищур абсолютно не понравился Василисе.

— Конечно нет, — с вызовом заявила она. — Правда, если ты не сильно будешь меня опекать."

"— Еще чего, — криво усмехнулся тот.

Они еще поговорили о том, что брать с собой в дорогу, но беседа получилась натянутой — никто из них не забыл вчерашней размолвки в коридоре.

Поэтому в карете ребята сидели молча, каждый уткнувшись в свой часолист.