Имидж напрокат

Девушка вместе с ними. Кто виноват? Жук-древоточец. И косвенно Валерий Борисович, который разрешил водить экскурсии по дому, требующему ремонта. Борис решил замаскировать убийство Лики под несчастный случай и надеялся, что дядюшка, любитель жениться на юных девах, получит массу неприятностей.

– Враки, – почти спокойно возразил Борис, – и в мыслях этого не держал.

– Подвели, как всегда случается, мелочи и глупость, – не обращая внимания на заявление парня, продолжала я. – Первое. Данный вид жуков в Подмосковье не водится. Второе. Открывая-закрывая ночью мастерскую и родильный дом, Борис использовал свой универсальный ключ, поэтому засветился в системе охраны.

– Нет, – возразил Борис, – нет.

– Неразумно спорить, – вздохнула я. – А еще глупее было думать, что все пойдет так, как вы задумали. Не зря говорят: «План написан на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить». В группе у Лики оказались сразу две излишне нервные тетушки. «Женщина из телевизора» Ольга Викторовна, она же Лялечка, и болезненно ревнивая Вера, выдававшая себя за свою двоюродную сестру Елену Зайчевскую. Дамочка всегда стремилась сделать гадость очередной любовнице неверного мужа, красавчика Эдуарда. Елена притворилась больной, страдающей от «аллергии на все», ходила в маске и очках для плавания, называя сей комплект японским набором для аллергиков. Она злилась, испытывая дискомфорт от почти полностью закрытого лица, но терпела. Все это делалось, чтобы любовница Эдуарда, которая, как наши сотрудники выяснили, работает в клинике врачом, не узнала Зайчевскую. А Лялечка привычно зажигала звезду. В общем, когда группа собралась, экскурсоводу пришлось купировать назревающий скандал.

– Такие крысы злобные, – пожаловалась Лика.

– И все пошло не так, как задумал Борис, – продолжала я. – Балюстрада рухнула, но вместо Анжелики, которой он хотел отомстить, погибла другая женщина.

– Подонок, – процедил Милов-старший. – Борис, я любил тебя, воспитывал, в деньгах никогда не отказывал, терпел все твои закидоны, твою лень, нежелание работать… Ты, племянничек, мерзавец. Гад. Сволочь.

– Все вранье, – завел парень, – я ничего не делал. Честное слово, дядя, я…

Надежда, сидевшая около сына, схватила Бориса за плечо:

– Молчи, более ни звука! Наймем лучшего адвоката. Правда, Валера?

Милов встал.

– За свои деньги вытаскивать из дерьма урода, который ничего делать не желает, но решил убить любимую женщину того, кто содержит его вместе с неудачницей-матерью?

Валерий Борисович сделал неприличный жест рукой.

– Вот вам! Сами из дерьма выбирайтесь. Больше ни копейки не получите. Надежда, ты уволена. Я более ни с тобой, ни с твоим отпрыском не желаю иметь каких-либо дел.

Сестра схватилась ладонями за щеки.