Ложь во имя любви

Никогда не задумываясь об этом до сих пор, Алекс нахмурилась, но все же продолжала гнуть свою линию.

– А если я обращусь в суд по делам опеки, мотивируя это необходимостью защиты интересов Патрика?

Брови юриста удивленно поднялись:

– У вас есть какие-то подозрения, что жизни ребенка угрожает опасность?

– Нет, у меня нет никаких определенных подозрений, но этот человек мне вовсе не нравится, он действует как... – начала она, пытаясь вызвать сочувствие, но чиновник прервал ее на полуслове.

– Конечно, социальные службы могут вмешаться, чтобы гарантировать безопасность мальчика, но по информации, которую вы мне предоставили, я могу сделать вывод, что в этом вряд ли есть какая-то необходимость. – Он доверительно наклонился к ней и мягко сказал: – Вам также следует знать, что в нашем штате принят закон, согласно которому отец внебрачного ребенка имеет одинаковые права с матерью. Поэтому родственники отца имеют право возбудить ответный иск в суде.

Какое-то время помолчав и оценивающе оглядев Алекс, мужчина подвел итог:

– Кроме того, у меня сложилось впечатление, что вам не следует брать такую ответственность на свои плечи.

– Каковы у меня шансы выиграть процесс? – Алекс не хотела сдаваться.

– Не питайте слишком больших надежд. Как я уже говорил, ваши шансы получить то, чего вы хотите, очень малы.

Опечаленная результатом консультации, Алекс шла домой с невеселой мыслью, что все вокруг сговорились против нее. Усилием воли она прогнала уныние. Не время впадать в хандру, нужно что-то делать. Алекс не хотелось верить, что она оказалась в безнадежной ситуации.

По дороге домой она зашла в университетскую библиотеку и порылась в пыльных подшивках старых газет, пытаясь найти хоть какую-то информацию об этом семействе, кичившемся своей значительностью. Ей повезло, и в каком-то прошлогоднем выпуске «Дейли Трибьюн» она нашла разворот, посвященный открытию семейством Сикельяносов нового нефтеперерабатывающего завода в Луизиане. Она просмотрела заметку о состоянии здоровья старейшины династии – Никифороса Сикельяноса, встретила упоминание о стремительном взлете его карьеры в начале века – от простого банковского служащего до нефтяного короля. Там же она нашла всевозможные сплетни о личной жизни его старшего сына Георгоса, а также фотографию его последней жены, ослепительно красивой брюнетки, по виду намного младше своего мужа.

Однако больше всего ее внимание привлекла небольшая фотография младшего сына магната – Костоса, смотрящего на нее с портрета с тем же высокомерием, что и вчера. По словам репортера, он был известен в финансовом мире своей деловой хваткой и проницательностью.