Именинница

Но в глубине души тлеет маленький уголек, который с каждым днем разгорается все сильнее, подтверждая, что это ложь.

Она для меня не только девушка сына. Я так разозлился не из-за Коула, а из-за себя.

Она стала важным человеком в моей жизни. И впервые за долгое время мне нравится с кем-то общаться. Поэтому я начал терять бдительность.

Мне невероятно хорошо рядом с ней.

А я чуть не выгнал ее.

Глава 9

Джордан

Шел пытается выгнать меня с работы пораньше из-за двойной смены, но после стычки с Пайком совершенно не хочется возвращаться в его дом.

Хотя мне больше некуда идти, не говоря уже о том, что и денег у меня нет.

Как он мог так со мной поступить? Зачем приперся сюда с таким видом, будто все обо мне знает? Я не его девушка.

И если он действительно беспокоится, то почему не поговорил со мной спокойно? Не каждая ложь рождена желанием причинить кому-то боль. Я просто прикрывала задницу Коулу.

Да, я могу понять его подозрения. Это несложно. Пайк не очень хорошо меня знает и беспокоится за своего сына, но почему оба Лоусона не умеют вести взрослые разговоры?

Я протираю глаза, когда в голове вновь всплывают его слова о том, что он не собирается поддерживать лгунов и таким людям не место в его доме. Это заставляет снова почувствовать себя нежеланной гостьей, обузой, какой была для своих родителей, а порой даже для Коула и Кэм.

Почему я не могу отделаться от чувства, что не заслуживаю большего? Пайк показался мне милым. Поэтому я уже решила, что мы друзья, и ослабила бдительность.

С губ срывается стон, а на глаза наворачиваются слезы. Ненавижу себя за то, что плакала перед ним.

Я остаюсь до прибытия ночной смены в шесть, дожевываю недоеденную в обед половину сэндвича, пересчитываю выручку и, прежде чем натянуть свитер и взять сумку, засовываю в карман чаевые. Я не была в душе уже больше суток, а от недосыпа раскалывается голова, и мне нестерпимо хочется постоять под горячими струями, чтобы смыть все горести."

"Но мне некуда пойти, чтобы принять душ, и от этой мысли желудок тут же сжимается. Я больше никогда и ничего не возьму у Пайка Лоусона. К тому же злость на Коула еще не остыла. Он написал мне, чтобы убедиться, что у меня все в порядке, и еще раз извиниться, что не приехал за мной, но я не ответила.

Помахав на прощание Шел и другим девушкам, выхожу из бара в освежающую вечернюю прохладу. Солнце уже село, но еще достаточно светло, так что я надеваю рюкзак и, повернув налево, шагаю по тротуару.

Мне нужно собственное жилье, дом, где я не буду ни на кого оглядываться и никогда не почувствую себя нежеланной. Где буду ощущать себя в безопасности.

Значит, мне нужны деньги.

Ноги сами несут меня по Корнелл-стрит к Ламберт. Небо темнеет, а в кронах деревьев мелькают светлячки.