Именинница

Или где угодно, но рядом с ним.

Кэм добирается до меня меньше чем за пятнадцать минут, и я усаживаюсь в ее машину, даже не пикнув из-за быстрой езды, пока мы несемся к дому Пайка. Ее босс ни слова не скажет ей из-за перерыва, но чем дольше она отсутствует, тем меньше денег заработает, так что не мне упрекать ее из-за спешки.

– Спасибо, – благодарю я. – Прости, что пришлось вытащить с работы.

На ней черный плащ, закрывающий ее тело до бедер, и я практически уверена, что под ним ничего нет. Кэм просто нацепила его, чтобы по дороге к машине к ней никто не пристал.

– У тебя точно все в порядке? – снова спрашивает она.

Я упираюсь в приборную панель рукой, когда сестра резко сворачивает направо.

– Да.

– Вы с отцом Коула ладите? – Она смотрит на меня. – Ты же знаешь, что можешь прийти ко мне в любое время? И даже остаться.

– Знаю.

Ничего не случилось. На самом деле я наконец во всем разобралась, и мне нечего делать в «Ай-энд-Ви». Я знаю, чего хочу, и знаю, что мне не получить это с Пайком. А значит, надо просто найти кого-то, похожего на него.

Я сжимаю в руках стаканчик с коктейлем, который купила для Пайка, пока сестра петляет по улицам и наконец привозит меня к дому.

Мне хочется прыгать от радости, но желудок все еще не успокоился после поездки.

– Спасибо еще раз.

Я вылезаю из машины, хватаю свою сумку и закрываю дверь.

– Это же машина Эйприл Лестер? – спрашивает Кэм через открытое окно.

Я поворачиваюсь и вижу красную «мазду-миату» с откидным верхом, припаркованную за пикапом Пайка.

Какого черта? Уже поздно для гостей.

Я кошусь на дом, но свет не горит ни в одной из комнат. Что они там делают в темноте?

Комок тут же подступает к горлу, и я еле сдерживаю тошноту.

– Она, наверное, заглянула, чтобы попросить муки для печенья, – шутит Кэм.

– Кто печет в такое время? – взрываюсь я.

– О, дорогая, некоторые готовы смаковать печенье всю ночь напролет.

Я поворачиваюсь к сестре и вижу, как она подносит два разведенных в сторону пальца ко рту и несколько раз проводит языком между ними.

– Отстань! – развернувшись к дому, бормочу я.

Но сестра лишь смеется в ответ и заводит машину.

– Уда-а-ачи-и-и.

Я смотрю на темные окна и с трудом проглатываю комок. Что она здесь делает? Что она с ним делает?

Да, это его дом, и, насколько мне известно, он ни с кем не встречался с тех пор, как я переехала сюда несколько недель назад. К тому же он молод, неженат и имеет полное право приводить женщин домой.

Но эти доводы не помогают успокоить лихорадочно бьющееся сердце и ноющий желудок. Пайк же знает, что я здесь. Неужели он не мог пойти к ней домой? Или снять номер в мотеле?

Я поднимаюсь на крыльцо, не слыша практически ничего из-за шума в ушах, и поворачиваю ручку. Но дверь заперта. Пайк практически никогда ее не запирает.