Армадэль, или Проклятие имени

Озайяз Мидуинтер, несмотря на вашу серьезную физиономию, подумайте о ее хорошеньком кисейном платьице, развевающемся между вашими деревьями, подумайте о ее восхитительной ножке, ступающей в вашем фруктовом саду, о ее очаровательно свежих губках, касающихся ваших спелых персиков, подумайте о ее полненьких ручках, срывающих ваши ранние фиалки, о ее розовеньком носике, нюхающем ваши розы! Что предложит мне ученый холостяк взамен потери всего этого? Он предлагает мне какой-то темный предмет в штиблетах и парике. Нет! Нет! Справедливость – вещь хорошая, любезный друг, но, поверьте мне, мисс Мильрой лучше.

– Можете ли вы о чем бы то ни было говорить серьезно, Аллан?

– Я постараюсь, если вы хотите. Я знаю, что мне следовало бы выбрать нотариуса, но что мне делать, если дочь майора не выходит у меня из головы?

Мидуинтер решительно возвратился к справедливому и разумному взгляду на предмет и настойчиво обращал на него внимание своего друга со всем убеждением, к какому только был способен. Выслушав его с примерным терпением, Аллан очистил место на столе от наваленных на него вещей и вынул из кармана жилета полкроны.

– Мне пришла в голову совершенно новая идея, – сказал он. – Бросим жребий."

"Нелепость этого предложения, сделанного богатым помещиком, была до крайности смешна. Мидуинтер не мог сохранить своей серьезности.

– Я буду бросать, – продолжал Аллан, – а вы выкликайте. Мы, разумеется, должны отдать предпочтение армии: орел будет майор, а решетка – нотариус. Ну, глядите же!

Он бросил монету на стол.

– Решетка! – закричал Мидуинтер, потакая ребяческой шутке Аллана.

Монета упала на стол орлом кверху.

– Неужели вы серьезно поступите таким образом? – спросил Мидуинтер, когда Аллан отпер письменную шкатулку и обмакнул перо в чернила.

– О, конечно! – возразил Аллан. – Случай и мисс Мильрой на моей стороне, двое против вас. Не к чему убеждать меня. Майору выпал жребий, и майор получит коттедж. Я не поручу этого нотариусам – они опять станут надоедать мне письмами. Я сам напишу.

Он написал ответ на оба предложения буквально в две минуты. Один к агенту:

«Любезный сэр, я принимаю предложение майора Мильроя, пусть приезжает когда угодно. Искренно вам преданный Аллан Армадэль».

Другой ответ к нотариусу:

«Любезный сэр, я сожалею, что обстоятельства не позволили мне принять вашего предложения. Искренно вам преданный и проч. и проч.»

– Люди всегда делают историю, когда надо писать письма, – заметил Аллан, когда кончил. – А я нахожу, что писать письма довольно легко.

Он написал адрес на обоих письмах и налепил почтовые марки, весело свистя. Пока писал, он не примечал, чем был занят его друг.