Армадэль, или Проклятие имени

Бэшуд-младший отступил на шаг.

– После всего, что я вам рассказал? – спросил он с изумлением.

– После всего, что ты мне рассказал.

– С возможностью быть отравленным в первый раз, как вам случилось бы оскорбить ее?

– С возможностью быть отравленным, – отвечал Бэшуд, – через двадцать четыре часа.

Агент конторы частных сыщиков сел на свое место, пораженный словами и выражением лица своего отца.

– Сошел с ума! – сказал он сам себе. – Просто сошел с ума!

Бэшуд взглянул на свои часы и торопливо схватил шляпу с бокового столика."

"– Мне хотелось слышать остальное, – сказал он. – Мне бы хотелось бы слышать каждое слово, которое ты можешь сказать о ней, до самого конца. Но время, страшно бегущее время уходит. Может быть, они уже теперь обвенчаны.

– Что вы хотите делать? – спросил Бэшуд-младший, вставая между отцом и дверью.

– Я иду в гостиницу, – сказал старик, стараясь пройти мимо сына. – Я хочу видеться с мистером Армадэлем.

– Для чего?

– Для того чтобы рассказать ему все, что ты рассказал мне.

Он остановился, дав этот ответ.

Вновь улыбка торжества появилась на его лице.

– Мистер Армадэль молод, перед мистером Армадэлем вся жизнь впереди, – сказал он, цепляясь за руку сына своими трепещущими пальцами. – Что не пугает меня, испугает его.

– Подождите, – сказал Бэшуд-младший. – Вы уверены по-прежнему, что на ней женится мистер Армадэль?

– Да, да, да! Пусти меня, Джемми, пусти меня!

Шпион стал спиной к двери и с минуту соображал.

Армадэль был богат. Армадэля (если и он также не сошел с ума) можно было заставить заплатить большие деньги за сведения, которые спасут его от бесславного брака с мисс Гуилт.

«В моем кармане может очутиться фунтов сто, если я сам примусь за это дело, – думал Бэшуд-младший. – А мне не достанется и полпенни, если я предоставлю это отцу».

Он взял шляпу и свою кожаную сумку.

– Может ли сохранится все рассказанное в вашей старой, пустой голове? – спросил он с самым непринужденным видом. – Где вам! Я отправлюсь с вами и помогу вам. Что вы думаете об этом?

Отец с восторгом бросился на шею к сыну.

– Джемми… – сказал он прерывающимся голосом, – ты так ко мне добр. Возьми оставшийся билет, друг мой, я как-нибудь обойдусь без него, возьми оставшийся билет.

Сын распахнул дверь настежь и великодушно повернулся спиной к бумажнику, который подавал ему отец.

– Черт побери, старичок! Я не такой корыстолюбивый, – сказал он с притворно глубоким чувством. – Спрячьте ваш бумажник и пойдем.

«Если я возьму последний пятифунтовый билет моего почтенного родителя, – думал он, спускаясь по лестнице, – может быть, он захочет взять половину, когда увидит деньги Армадэля!»

– Пойдемте же! – продолжал он.