Армадэль, или Проклятие имени

Весь ряд событий, от которых я слепо терпела неприятности более недели (хотя я была так глупа, что не видела этого), складывался в мою пользу.

Тремя смелыми шагами – только тремя! – эта цель может быть достигнута. Пусть Мидуинтер женится на мне тайно под своим настоящим именем – первый шаг! Пусть Армадэль уедет из Торп-Эмброза холостым и умрет в каком-нибудь отдаленном месте между чужими – шаг второй!

Ну, зачем же я колеблюсь? Зачем не перейти к шагу третьему и последнему?

Я перейду. Шаг третий и последний – мое появление после того, как известие о смерти Армадэля дойдет сюда, в качестве его вдовы с моим брачным свидетельством в руках для предъявления моих прав. Это ясно как полуденное солнце. По милости сходства имен и осторожности, с какою скрывалось это сходство, я могу быть женой черноволосого Аллана Армадэля, не известного никому, кроме моего мужа и себя самой, и могу считаться вдовой белокурого Аллана Армадэля, имея доказательством брачное свидетельство, которому поверят самые недоверчивые люди на свете.

Как подумаю, что я все это написала в моем дневнике! Что меня страшит? Опасение препятствий, опасение, что это может открыться?

Где же препятствия? Как это может открыться?

Меня все здесь подозревают, что я интригую, чтоб сделаться владетельницей Торп-Эмброзской. Мне одной известно, какое направление приняли увлечения Армадэля. Никто на свете, кроме меня, не знает еще о его ранних утренних свиданиях с мисс Мильрой. Если будет необходимо разлучить их, я могу это сделать каждую минуту, написав анонимное письмо майору. Если будет необходимо удалить Армадэля из Торп-Эмброза, я могу заставить его уехать отсюда через три дня. Он сам сказал мне, когда я говорила с ним последний раз, что поедет на край света, чтоб помириться с Мидуинтером, если Мидуинтер согласиться на это. Мне стоит только заставить Мидуинтера написать из Лондона и просить примирения – Мидуинтер будет мне повиноваться, – и Армадэль поедет в Лондон. Каждое затруднение вначале сглаживается под моей рукой. С каждым последующим затруднением я могу справиться сама. Во всем этом смелом предприятии, как оно ни кажется отчаянным, если я буду женой другого – нет решительно никакого риска, требующего соображения, кроме одной страшной необходимости: смерти Армадэля.

Его смерти! Это мог быть ужасный шаг для всякой женщины, но должно ли это быть ужасно для меня?

Я ненавижу Армадэля из-за его матери; я ненавижу его самого. Я ненавижу его за то, что он тайно от меня съездил в Лондон и наводил справки обо мне. Я ненавижу его за то, что он вынудил меня оставить мое место, прежде чем я этого пожелала. Я ненавижу его за то, что он расстроил все мои надежды выйти за него замуж и опять заставил меня вести мою несчастную жизнь.