Армадэль, или Проклятие имени

Куда девалось мое влияние на него? Я не могла понять, куда оно девалось, но должна была и стала действовать так, чтобы заставить его почувствовать это влияние опять.

«Не обращайтесь со мною жестоко, – сказала я. – Я не хотела обидеть вас. О, мистер Мидуинтер! Здесь так пустынно, так темно, не пугайте меня!»

«Не пугать вас?»

В одно мгновение он был опять возле меня.

«Не пугать вас?»

Он повторил эти слова с таким удивлением, как будто я разбудила его и обвинила в чем-то, что он сказал во сне.

У меня уже было желание, видя, как я его удивила, напасть на него врасплох и спросить, почему мой вопрос об Армадэле произвел такую перемену в его обращении со мной, но, после того что уже случилось, я побоялась слишком скоро возвращаться к этому вопросу. Что-то бессознательно подсказывало мне оставить пока Армадэля в покое и говорить с Мидуинтером прежде о нем самом. Как я уже писала вам в одном из прежних писем, я заметила в его обращении и наружности некоторые признаки, убедившие меня, что, несмотря на свою молодость, он совершил или пережил что-то необыкновенное в своей прошлой жизни. Я спрашивала себя каждый раз, когда видела его, все с большим и большим подозрением: тот ли он, кем казался? Первое и главное мое сомнение состояло в том, настоящим ли своим именем он зовется. Имея сама тайны в минувшей жизни и в былое время несколько раз принимая вымышленные имена, я, вероятно, поэтому подозреваю других, когда нахожу в них что-нибудь таинственное. Как бы то ни было, имея это подозрение, я решилась испугать его, как он испугал меня, неожиданным вопросом с моей стороны – вопросом о его имени.

«Я так огорчен, что испугал вас, – шепнул он с той покорностью и с тем смирением, которые мы так искренне презираем в мужчине, когда он говорит с другими женщинами, и которые мы все так любим, когда он говорит с нами. – Я сам не знаю, о чем я говорил, – продолжал он. – Мои мысли страшно расстроены. Пожалуйста, простите меня, если можете, я сам не свой сегодня».

«Я не сержусь, – ответила я. – Мне нечего прощать. Мы оба неблагоразумны, мы оба несчастны».

Я положила голову на его плечо.

«Вы правда любите меня?» – спросила я нежно, шепотом.

Рука его снова обняла меня, и я почувствовала, как его растревоженное сердце забилось еще быстрее.

«Если бы вы только знали, – шепнул он в ответ, – если бы вы знали…»

Он не мог сказать ничего более. Я почувствовала, как лицо его склонялось к моему, и, опустив голову ниже, остановила его в ту самую минуту, когда он уже хотел поцеловать меня.

«Нет, – сказала я. – Я ничего более как женщина, приглянувшаяся вам, а вы обращаетесь со мною как будто я ваша будущая жена».

«Будьте моей женой!» – шепнул он с жаром и попытался приподнять мою голову.

Я опустила ее еще ниже.