Армадэль, или Проклятие имени

Человек, привыкший анализировать случившееся и на основе анализа готовившийся действовать обдуманно, на месте Аллана почувствовал бы некоторую нерешительность относительно того, как в сложившейся ситуации наиболее осмотрительно поступить. Привыкнув повиноваться своим впечатлениям, Аллан повиновался первому впечатлению и в этом серьезном непредвиденном деле. Хотя его привязанность к мисс Гуилт была совсем не так глубока, как он воображал, она внушила ему необыкновенный восторг и огорчение, когда он думал о ней теперь; его главным стремлением в эту критическую минуту было сострадательное желание мужчины защитить от огласки и погибели несчастную женщину, лишившуюся его уважения, но не своих прав на снисхождение.

«Я не могу вернуться в Торп-Эмброз, я не могу решиться говорить с нею или увидеть ее опять, но я могу сохранить ее тайну – и сохраню!»

С этой мыслью Аллан принялся за главную обязанность, которую должен был выполнить, – уведомить миссис Мильрой. Если бы он был умнее и проницательнее, то, может быть, нашел бы, что это письмо писать нелегко. Теперь же он не предвидел последствий и не чувствовал затруднения; он принял решение не сообщать о случившемся в Торп-Эмброз жене майора и написал ей несколько строчек так быстро, как только позволяли перо и бумага.

«Гостиница Денн, Ковент-Гарден, вторник.

Милостивая государыня!

Прошу вас извинить меня, что я не возвращаюсь в Торп-Эмброз сегодня, как обещал. Непредвиденные обстоятельства принуждают меня остаться в Лондоне. Я с сожалением должен сказать, что мне не удалось видеть миссис Мэндевилль, почему я и не мог исполнить вашего поручения. Я прошу у вас позволения с крайним извинением возвратить вам рекомендательное письмо. Я надеюсь, вы позволите мне сказать в заключение, что я очень вам обязан за вашу доброту и не осмелюсь более употреблять ее во зло.

Я остаюсь, милостивая государыня, искренно вам преданныйАллан Армадэль».Этими бесхитростными словами, не зная характера женщины, с которой он имел дело, Аллан вложил в руки миссис Мильрой оружие, которое она и желала иметь.

Напечатав письмо и написав адрес, Аллан смог подумать о себе и о своем будущем. Он сидел, лениво чертя пером на промокательной бумаге, слезы в первый раз выступили на глазах его, слезы, к которым женщина, обманувшая его, не имела отношения. Мысли его обратились к умершей матери.

«Если бы она была жива, – думал он, – я, может быть, доверился бы ей, и она утешила бы меня».

Бесполезно было думать об этом. Он вытер слезы и его мысли с печальной безропотностью, известной всем нам, вернулись к суровому настоящему.