Армадэль, или Проклятие имени

Находчивость и хитрость мисс Гуилт в таком случае позволит ей придумать какой-нибудь благовидный ответ, который майор, по своему пристрастию к гувернантке, будет очень рад принять, а она в то же время, без сомнения, поспешит уведомить по почте свою сообщницу в Лондоне, чтобы все было готово для надлежащего подтверждения с ее стороны. Сохранять строгое молчание пока и провести (без ведома гувернантки) такие розыски, какие могут быть необходимы для получения неопровержимых улик, было единственным надежным способом с таким человеком, как майор, и с такой женщиной, как мисс Гуилт. Беспомощная сама, кому могла миссис Мильрой поручить трудные и опасные розыски? Даже если бы можно было положиться на сиделку, ее нельзя было отослать вдруг ни с того ни с сего, не подвергаясь опасности возбудить подозрение. Был ли какой-нибудь другой способный и надежный человек в Торп-Змброзе и Лондоне? Миссис Мильрой переворачивалась с боку на бок на постели, отыскивая во всех закоулках своей памяти необходимых людей, и отыскивала напрасно.

«О, если бы я только могла найти какого-нибудь человека, на которого я могла бы положиться! – подумала она с отчаянием. – Если бы я только знала, где отыскать кого-нибудь, чтобы помочь мне!» Когда эта мысль промелькнула в ее голове, звук голоса ее дочери по другую сторону двери испугал ее.

– Могу я войти? – спросила Нили.

– Что тебе нужно? – с нетерпением спросила миссис Мильрой.

– Я принесла вам завтрак, мама.

– Мой завтрак? – с удивлением повторила миссис Мильрой. – Почему Рейчел не принесла его?

Она подумала с минуту, потом ответила резко:

– Войди.

Глава II

Человек нашелся

Нили вошла в комнату, неся поднос с чаем, поджаренным хлебом и маслом, что составляло неизменный завтрак больной.

– Что это значит? – спросила миссис Мильрой таким недовольным тоном, как будто в комнату вошла не та служанка.

Нили поставила поднос на стол возле кровати.

– Мне захотелось принести вам ваш завтрак, мама, хоть один раз, – отвечала она, – и я попросила Рейчел пустить меня.

– Поди сюда, – сказала миссис Мильрой, – и поздоровайся со мной.

Нили повиновалась. Когда она наклонилась поцеловать мать, миссис Мильрой схватила ее за руку и грубо повернула к свету. На лице ее дочери были ясные признаки расстройства и огорчения. Страх пронизал все тело миссис Мильрой в одно мгновение. Она испугалась, не узнала ли мисс Гуилт, что письмо ее было распечатано, и не поэтому ли не пришла сиделка.

– Пустите меня, мама, – сказала Нили, вырываясь из рук матери, – мне больно.

– Скажи мне, почему ты принесла мне сегодня завтрак? – настаивала миссис Мильрой.

– Я вам сказала, мама.

– Нет! Ты придумала предлог, я это вижу по твоему лицу. Говори! Что такое?

Дочь уступила решительному требованию матери.