Армадэль, или Проклятие имени

Вечер был теплый, и мистер Бэшуд между другими своими бедствиями имел печальный недуг – у него потели ладони. Он вынул жалкий бумажный носовой платок, свернутый в комок, и начал вытирать им руки. Если бы это сделал кто-нибудь другой при подобных обстоятельствах, это могло бы показаться смешно, но этот поступок от этого человека в таком месте беседы казался неуместным.

– Время мистера Педгифта слишком драгоценно, сэр, чтобы терять его для меня, – сказал он. – Я расскажу то, что следует рассказать вам, если вы позволите мне. Я был несчастлив в своем семействе. Это несчастье трудно было переносить, хотя на словах это и не покажется. Жена моя… – одной рукой он крепко схватил носовой платок, вытер свои сухие губы, борясь сам с собой, и продолжал:

– Жена моя, сэр, несколько мне мешала, она – я боюсь, что должен признаться в этом – повредила мне в глазах сэра Джона. Вскоре после того как я занял место управителя, она начала… она взяла привычку… я, право, не знаю, как это сказать… пить. Я не мог отучить ее от этого и не всегда мог скрывать это от сэра Джона. Она раза два выводила его из терпения, когда он приходил в контору по делам. Сэр Джон извинял это не очень ласково, но все-таки извинял. Я не жалуюсь на сэра Джона, я… не жалуюсь теперь и на мою жену.

Он трепещущей рукой указал на жалкий креп, которым обвязана была его шляпа.

– Я ношу по ней траур, – сказал он слабым голосом. – Она умерла около года тому назад в здешнем доме умалишенных.

Губы его начали судорожно подергиваться. Он взял рюмку вина и, вместо того чтобы отхлебнуть, на этот раз осушил ее всю.

– Я не очень привык к вину, сэр, – сказал он, сознавая, вероятно, румянец, выступивший на лице его.

– Я прошу вас, мистер Бэшуд, не огорчать себя, рассказывая мне более, – сказал Мидуинтер, не желая настаивать на признаниях, которые уже довольно обнаружили горести этого несчастного человека.

– Я очень вам благодарен, сэр, – сказал мистер Бэшуд. – Но если я не задерживаю вас слишком долго и если вам угодно будет вспомнить, что инструкции мистера Педгифта были очень настоятельны, кроме того, я только упомянул о моей покойной жене оттого, что если бы она не выводила из терпения сэра Джона, то все могло бы устроиться иначе… – Он остановился, бросил неоконченную фразу, в которой запутался, и начал другую:"

"– У меня было только двое детей, сэр, сын и дочь. Дочь умерла в младенчестве, сын мой вырос, но я через него лишился моего места. Я сделал для него все, что мог. Я определил его в хорошую контору в Лондоне. Его не хотели взять без денежного обеспечения. Я боюсь, что это было неблагоразумно, по у меня не было богатых друзей, которые могли бы помочь мне, я, сам поручился за него. Сын мой оказался дурным человеком, сэр.