Армадэль, или Проклятие имени

Город находился в двух милях от Торп-Эмброза, но день был рыночный, и Ричарда, без сомнения, задержали его знакомые, с которыми он, наверно, встретился в городе.

Через полчаса посланный вернулся и поспешил сообщить ответ своему господину, лежавшему под деревом в парке.

– Мистер Дарч прислал ответ? – спросил Мидуинтер, видя, что Аллан ленится задать этот вопрос.

– Мистер Дарч был занят, сэр. Он приказал мне сказать, что он сам пришлет ответ.

– Есть какие новости в городе? – сонным голосом спросил Аллан, не давая себе труда раскрыть глаза.

– Нет, сэр, ничего особенного.

Подозрительно наблюдая за слугой, когда он дал этот ответ, Мидуинтер приметил в его лице, что он говорил не правду. Ричард, очевидно, находился в замешательстве и, очевидно, успокоился, когда молчание его господина позволило ему уйти. Подумав несколько, Мидуинтер пошел за ним и нагнал удалявшегося слугу на дорожке перед домом.

– Ричард, – сказал он спокойно, – справедливо ли я угадал, что в городе есть какие-то новости и что вы не хотите сообщить их вашему господину?

Слуга вздрогнул и изменился в лице.

– Я не знаю, как вы угадали это, сэр, но не могу опровергать, что вы угадали правду.

– Скажите мне, в чем состоят эти новости, а я возьму на себя ответственность передать их мистеру Армадэлю.

После некоторой нерешительности Ричард, внимательно рассмотрев со своей стороны лицо Мидуинтера, наконец решился повторить то, что он слышал в этот день в городе.

Известие о внезапном приезде Аллана в Торп-Эмброз разнеслось за несколько часов до прибытия туда слуги. Где он ни был, он везде находил, что господин его составлял предмет общих разговоров. Мнение главных лиц в городе, окрестных дворян и главных арендаторов поместья о поведении Аллана было вообще неблагоприятно. Только накануне комитет, образованный для устройства публичного приема нового сквайра, решил ход процессии, серьезный вопрос о триумфальных арках и назначил способного человека собирать подписку на флаги, цветы, фейерверк, угощение, оркестр. В неделю деньги могли быть собраны, и ректор написал бы к мистеру Армадэлю, прося его назначить день. А теперь Аллан добровольно пренебрег публичным приемом, желавшим его почтить! Все догадались (это, к несчастью, было справедливо), что его секретно уведомили об этом. Все объявили, что он умышленно прокрался в свой собственный дом, как вор, ночью, чтобы избавиться от вежливости своих соседей. Словом, обидчивая важность маленького городка была задета за живое, и не осталось и следа завидного положения Аллана в уважении его соседей.

С минуту Мидуинтер смотрел с безмолвным огорчением на вестника этого неприятного известия.