Моё пост-имаго

- Что?- поразился мальчик. Ему показалось, что он ослышался.- Эти злыдни арестовали мистера Келпи, а мы им еще и Вамбу подарим?

Дядюшка покачал головой.

- Дело принимает весьма опасный оборот, Джаспер,- сказал он.- Мы не сможем защитить Вамбу, если за ним придут сюда. Мы и себя защитить не сможем.

- Но…

- Я ведь не предлагаю отдавать его Бэнксу и Хопперу. Мы отдадим его прямо господину комиссару. Я лично сообщу ему, что это важный свидетель, ценный для дела, и он выделит для его охраны людей, которым доверяет. Он ведь еще должен опознать по фотокарточке сэра Уолтера из клуба. Осталось только как-то ее добыть… А Вамба тем временем будет под надежной охраной. У них есть оружие – они и близко не подпустят шайку Хэмилтона.

- Мне не нравится название «Шайка Хэмилтона»,- проворчал Джаспер.- Глупое название. Лучше пусть они зовутся… эээ… ммм…- он на мгновение задумался, после чего улыбнулся: - Придумал! «Клуб Заговорщиков»! Под руководством таинственного и коварного интригана мистера Блохха. Вот это я понимаю – звучит!

Доктор тяжело вздохнул.

- Ты согласен со мной по поводу Вамбы?

- У господина комиссара ему будет безопаснее,- вынужденно признал Джаспер.- Но надо сказать ему, чтобы он не отдавал Вамбу Бэнксу и Хопперу – они будут над ним издеваться.

- Непременно. Что ж, пойдем сообщим гостю наше решение. Только нужно это сделать осторожно, учитывая его пугливость.

Натаниэль Доу и Джаспер вернулись в гостиную.

Доктор не успел ничего сказать, поскольку в кресле у камина больше никого не было. Вамба исчез.

***

Полицейское ведомство Тремпл-Толл можно было сравнить со старой трухлявой подушкой, забытой в сарае. Это сырая, промозглая, покрытая плесенью подушка, под ветхую полосатую наволочку которой вам ни за что не захотелось бы заглядывать. Вы бы лишь увидели это мерзкое копошение внутри, и тут же отдернули бы руку с омерзением.

Вальяжно бродили по коридорам и по лестнице вверх-вниз опытные констебли и сержанты, суетились молодые, торопясь исполнить поручения и не получить при этом нагоняй. Гудели пересыльные трубы внутренней почты, постоянно что-то звякало, звенело, дребезжало. Громко стучали клавиши пишущих машинок, раздавались топот ног в тяжелых башмаках, смех, чьи-то крики, а старый констебль Лоусон, которому было под сто лет, шамкая беззубым ртом, жаловался о том, что за все годы никто так и не удосужился установить здесь лифт.

Младший констебль Дилби был простым парнем. Служил он уже около трех лет, старался не выделяться, старшим коллегам предпочитал не перечить. Дилби вообще был исключительно неконфликтным человеком, и эта его неконфликтность заметно отличала его от прочих служителей Дома-с-синей-крышей.