Моё пост-имаго

Но стоило доктору Доу сообщить, что они явились для того, чтобы внести пожертвование в фонд Клуба, отношение управляющего к ним коренным образом изменилось. Их поспешно и весьма почтительно (на языке доктора Доу это звалось «мармеладное лицемерие») провели через широкий коридор, стены которого были сплошь увешаны головами различных животных: на пастях – оскал, в застывших глазах – предсмертный ужас. Дальше – по мраморной лестнице, устланной длинным бордовым ковром, на второй этаж, где в конце полутемного, заставленного креслами и диванами и затянутого, как водится, табачным дымом и многоголосым смехом, зала их оставили перед резной дверью вишневого дерева.

В кабинете их встретил лично господин учредитель Клуба, престарелый джентльмен с выправкой отставного военного. Без всякого сомнения, тот служил в колониальных войсках – доктор узнал на его скуле работу военных врачей, приписанных к региону Эйлан: крест-крест-линия-крест – характерный шов, бледнеющий след от старой раны. Помимо этого, бронзовый загар въелся в старика так глубоко, что превратился в природный оттенок кожи, довольно причудливо контрастирующий с пышными седыми бакенбардами, переходящими в подкрученные усы.

Стоило посетителям войти и представиться, господин учредитель Клуба предложил им вино и сигары (не исключая Джаспера), на что доктор Доу вежливо, но настойчиво отказался и осуждающе глянул на племянника, придушив только лишь зарождающийся в глазах мальчика блеск.

Далее, когда они опустились в удобные кожаные кресла, произошло то, чего Джаспер совершенно не ожидал. Ничуть не смущаясь, дядюшка выдал, на памяти мальчика, самую сложную, продуманную и изощренную ложь собственного изобретения. Если бы племянник сам не услышал, он ни за что бы ни поверил, что дядюшка на подобное способен. Лишь только дежурные приветствия отзвучали, доктор Доу сообщил господину учредителю о том, что намерен пожертвовать весьма крупную сумму на нужды Клуба. Разумеется, за свое щедрое вложение он рассчитывает понаблюдать за охотой."

"Судя по нервно задрожавшим рукам старика, увенчанным гербовыми перстнями, по его загоревшимся глазам и многочисленным мелким кивкам, просьба не была из ряда вон. Он подтвердил это уверением, что состоятельные джентльмены в Габене нередко платят, чтобы тем или иным образом поучаствовать в экспедициях и в частности в охоте. На что дядюшка ответил, что его интересует не просто охота, а ловля конкретного зверя, о котором ему сообщили… друзья. На слове «друзья» дядюшка с видом профессионального заговорщика понизил голос и многозначительно прищурился. Жест был понят, и господин учредитель кивнул, мол, продолжайте.

- Речь идет о звере, на которого объявлена тайная охота,- сказал дядюшка.