Илон Маск

Спустя годы я наблюдал за ним на стройке солнечной крыши вместе с его двухлетним сынишкой по кличке Икс. Было 10 часов вечера, стояли погрузчики и другая движущаяся техника, освещенная двумя прожекторами, которые отбрасывали большие тени. Маск посадил Икса на землю, чтобы мальчик мог самостоятельно исследовать площадку, что он и сделал без страха. Пока он ковырялся в проводах и кабелях, Маск изредка поглядывал на него, но не вмешивался. Наконец, когда Икс начал карабкаться на движущийся прожектор, Маск подошел и взял его на руки. Икс заерзал и завизжал, недовольный тем, что его держат.

Позже Маск говорил и даже шутил, что у него синдром Аспергера - общее название одной из форм расстройства аутистического спектра, которая может влиять на социальные навыки, отношения, эмоциональную связь и саморегуляцию человека. "В детстве ему никогда не ставили диагноз, - говорит его мать, - но он говорит, что у него синдром Аспергера, и я уверена, что он прав". Это состояние усугубилось травмами, полученными им в детстве. По словам его близкого друга Антонио Грасиаса, всякий раз, когда он впоследствии чувствовал издевательства или угрозу, посттравматическое стрессовое расстройство, полученное им в детстве, запускало его лимбическую систему - часть мозга, которая контролирует эмоциональные реакции.

В результате он плохо улавливал социальные сигналы. "Я воспринимал людей буквально, когда они что-то говорили, - говорит он, - и только читая книги, я начал понимать, что люди не всегда говорят то, что на самом деле имеют в виду". Он предпочитал более точные вещи, такие как инженерия, физика и кодирование.

Как и все психологические особенности, у Маска они были сложными и индивидуальными. Он мог быть очень эмоциональным, особенно в отношении собственных детей, и остро чувствовал тревогу, возникающую при одиночестве. Но у него не было тех эмоциональных рецепторов, которые вырабатывают повседневную доброту, теплоту и желание нравиться. В нем не была заложена способность к сопереживанию. Или, говоря менее техническим языком, он мог быть мудаком.

Майе и Эррол Маск были на празднике Октоберфест вместе с тремя другими парами, пили пиво и веселились, когда парень за другим столиком свистнул Майе и назвал ее сексуальной. Эррол был в ярости, но не на парня. Как вспоминает Майе, он набросился на нее, собираясь ударить, и другу пришлось его сдерживать. Она убежала в дом своей матери. "Со временем он становился все более безумным", - рассказывала позже Майе. "Он бил меня, когда рядом были дети. Я помню, что Илон, которому было пять лет, бил его по коленям, пытаясь остановить".

Эррол называет эти обвинения "абсолютной чушью". Он утверждает, что обожал Майе и на протяжении многих лет пытался вернуть ее.