Иллюзия жизни

От предложенного бокала шампанского отказался. Поцеловал Софе ручку и уехал. Этот аэропорт для меня закрыт навсегда».

Перелистнув несколько страниц, Бирюков заинтересовался другой записью:"

"«Умер адвокат Арон Моментович. Энергичный был старик. Всю жизнь защищал в суде правых и виноватых. Многих спас от тюрьмы. Некоторые из его подзащитных теперь стали „богатенькими Буратино“. А их заступник ушел из жизни нищим. Любил щедро угощать друзей. Его фраза: „Друзья уходят – грязная посуда остается“. Имел зоркий глаз и острый язык. Назвал меня „Непризнанным гением, Теодором Драйзером“. Насмешка, но я не в обиде. Сравнение с американским классиком – не худшее из сравнений. Люблю драйзеровскую трилогию о финансисте, пришедшем к осознанию бесплодия стяжательства; в восторге от его романа „Гений“ о мертвящей власти денег над искусством. Они подтверждают мое кредо: „Деньги – зло“.

На поминках Моментовича Андриян Петрович Пахомов сказал: «Арон был беден деньгами, но богат душой. Он жил иллюзиями, но не падал духом». Жил иллюзиями… Разве не так живут все «дорогие россияне»? На какое чудо мы надеемся?… Моментович писал роман о царской семье. Надеялся стать знаменитым. Не вышло. А он до конца жизни был в движении. Кому-то помогал, куда-то бежал. Казалось, останови старика, и он, как велосипед, упадет. Упал Арон от инфаркта. Вместе с ним канул в небытие весь его духовный мир. Что осталось на грешной земле от старика? Ничего! Буду писать новый цикл стихов под названием «Иллюзия жизни»…»

В одной из записей упоминался участковый Кухнин:

«Хотел прочитать Толику Кухнину новый стих, а он сразу назвал меня дураком. На следующий день извинился, мол, пошутил. Шутить можно, но не до такой же степени. И вообще отношения с Кухниным у меня не складываются. Изображает Толян ретивого блюстителя порядка. То ему не нравятся мои друзья, то начинает выяснять, почему у меня разладилась жизнь с Софой. Я сдуру ляпнул частушку про жену-изменщицу. После переживал весь день. Стараясь уменьшить душевную боль, рассказал о дурном поступке Пахомову. Андриян Петрович погрозил пальцем: „Гоша, не болтай об измене направо и налево. Иначе твоя жизнь станет хитом „Сарафанного радио“ и любимой темой злопыхателей“. Мудрый старик!..»

Бегло пролистав дневник, Бирюков сосредоточил внимание на последней записи:

«Утром звонила Яна. Спросила: не голодаю ли? Ответил: „Пока держусь“. Софа перед отъездом утрамбовала холодильник продуктами под завязку. Жаль, деньги у меня на нуле, а до пенсии – неделя. Но об этом говорить не стал, чтобы не нарваться на подначку. Поболтали о том, о сем. Поинтересовался, как у Янки жизнь с Валентином. Весело прощебетала: „Давно не видалась с Валей, укатил суженый в командировку“.