Иллюзия счастья (СИ)

Как говорила моя мама, женщина должна нести загадку и никогда не раскрываться перед мужчиной полностью, сколько бы они не прожили вместе. Это словно прочитанная книга — любимая, интересная, но со временем, когда мужчина читает ее в сотый раз, она жутко ему надоедает — все известно, прочитано и понятно, загадки и интриги больше не осталось, текст любим, но настолько осточертел, что становится приторным и невкусным. Возможно, мне стоило последовать совету своей мамы, а не смотреть на мир сквозь призму розовых очков, не слушать зов сердца, не раскрываться и растворяться, полностью доверяя мужу.

Все-таки, Алинка была права, утверждая, что мне нужно было держать себя в форме. Наверное, стоило было сделать подтяжку после родов, накачать губы как у этой брюнетки, нарастить ресницы и ногти, стать похожей на искусственную куклу. Как оказалось, именно такие женщины привлекают моего мужа, тощие искусственные куклы, громко орущие его имя под ним."

"Я бы много ему простила — предательство, измены, то, что он имел кого — то на стороне и после этого ложился со мной в постель. Но только не то, что он делал это в нашей постели, наслаждаясь моей агонией. Хотя, кому я вру, я и это ему прощу, если он придет и попросит его простить, объясняя свое поведение. Да, я безвольная, слабая, жалкая дура. Идиотка, которая унизительно любит своего мужа даже после того, что сегодня произошло.

Слышу, как в кабинет заходит Света, садится в кресло напротив меня. Молчит, смотрит вместе со мной в окно, нарушает нашу тишину глубоким вдохом, нервно постукивает по столу.

— Я мышку в садик отвела, — тихо оповещает она меня. — Сказала ей, что ты заболела.

— Спасибо, — благодарю ее, наливая себе очередную порцию коньяка, отпивая немного, уже не ощущая обжигающего вкуса.

— Вик. Может хватить топить себя в алкоголе? Давай поговорим. Я понимаю, что это все…

— Нет! — громко обрываю ее я. — Я не хочу никаких разговоров. Не сейчас. Не сегодня. Потом… — уверенный голос срывается в истерический, вызывая поток слез. Света подходит ко мне, обнимает, прижимая к себе, гладит по спине. И я уже не сдерживаюсь, плачу, выплескивая всю свою боль.

— Поплачь, моя хорошая. Поплачь и станет легче, — медленно раскачивается вместе со мной.

— За что? Я же… — спрашиваю я, скорее себя, чем ее, не прекращая рыдать в голос. — Я же жила для него… и ради него. Я же его боготворила, — всхлипывая, выговариваюсь я.

— В том то и дело, что боготворить должен был он, а не ты. Браки, где любит женщина, а мужчина позволяет себя любить, всегда этим и заканчиваются, — тихо констатирует она. Еще вчера я бы с ней поспорила, доказывая, что муж меня любит, а сейчас мне нечего ей сказать. Мне почему — то становится жутко стыдно перед ней.