Иллюзия счастья (СИ)

 — Какой-то ты напряженный. Не понравилась девочка? сть другая, новенькая, как раз сейчас здесь. Молодая, еще неискушенная, могу поделиться, — смеется, закидывая ногу на ногу. — Пошли, поиграем с ней, развратим немного как раньше, как ты любишь, без садизма в легкой форме. Она не против, — заманчивое предложение, раньше меня это заводило. Мы с Эвелиной делили несколько раз, одну и ту же девочку. Еще несколько месяцев назад, я бы не задумываясь согласился, а сейчас не хочу, и за это ещё больше злюсь на себя.

— Не хочу. Надоели шлюхи, — с раздражением выдаю я, допивая виски, заказываю себе еще.

— Обидно, — немного надувая пухлые губы, произносит Эвелина.

— Не принимай на свой счет. Ты не шлюха. Работаешь ты честно, а твои сексуальные пристрастия я не осуждаю, каждому свое. — Просто все осточертело, я и сам в последнее время не знаю, чего хочу.

— Ого, Богатырев. Ты либо стареешь, либо влюбился, третьего не дано.

— Дано. Мне просто все приелось, ну или как вариант, старею, тоже подходит. А любовь… ты сама-то веришь в это слово? — иронично усмехаюсь, а сам в ужас прихожу от того, что понимаю — я, бл**ь, действительно влюбился как мальчишка, от того места себе не нахожу. От того и злюсь.

— Я верю, Андрей, верю. Любовь — она есть. Просто она разная, у каждого своя, у кого-то ранняя по молодости и глупости. А у кого-то поздняя, осознанная. Ее просто нужно принять, впустить в себя и тогда все встанет на свои места.

— И давно ты у нас стала философом? — Эвелина не отвечает, усмехается, внимательно смотрит мне в глаза.

— Ну и кто она, Богатырев? — приподнимаю брови, делая вид, что не понимаю, о чем она говорит. — Ладно, Андрей, не лезу в душу, — грациозно поднимается со стула, хлопает меня по плечу. — Пойду я поработаю. Если что-то изменится, звони. Всегда помогу расслабиться. — Киваю ей в ответ. Допиваю второй бокал виски. Иду домой.

Прохожу в пустую квартиру, швыряю ключи, бумажник на стол, прохожусь по гостиной, на ходу скидывая с себя рубашку. Последнее время все чаще ловлю себя на мысли, что не могу находиться долго в своей квартире один. Кажется, каждая деталь в этом помещении напоминает мне о Виктории. Забытая ей расческа в ванной и жасминовый гель для душа, которые почему-то так и остаются на полках, и рука не поднимается это все убрать, выкинуть. Моя рубашка в ее комнате, которую она присвоила себе и носила утром на голое тело, а я мешал ей готовить, забираясь под рубашку, сжимая ее всегда желанное тело. Все время хочу отчитать свою домработницу за то, что она словно не замечает этой рубашки, оставляя ее висеть на стуле. Она ЕЕ запах хранит. Ее цветочный аромат, смешанный с запахом нашего секса, и мне это запах крышу сносит и покоя не дает.