Крушение иллюзий

А потом к власти пришел Горбачев…

Знаете… Если так подумать — Горбачев ведь больший коммунист, чем Сталин, и его лозунг «больше социализма» — он ведь истинный. Сталин не любил говорильни, а Горбачев ее всеми силами провоцировал. Сколько съездов собралось при Сталине? А при Горбачеве — мало съезда, он решил устроить «убийство» страны в прямом эфире, создав Совет народных депутатов. При Сталине каждый отвечал за свое дело (как правило, головой), а при Горбачеве — коллегиальность, товарищи, выборность руководителей. Горбачев и в самом деле вернулся к чему-то наподобие ленинизма — шумной анархии, бурному обсуждению под разграбиловку нэпа, каким-то «платформам» в КПСС, гигантскому росту бюрократии (при Ленине количество бюрократов выросло на порядок), безответственности. Было у Горбачева и некое подобие Троцкого по имени Александр Николаевич Яковлев, только жидковат был Яковлев, всего-то год Стэнфорда, а Троцкому сам президент США паспорт вручал. Во как!

Последовавшее за горбачевщиной опять-таки нельзя было назвать развалом, все, что Горбачев мог развалить, — он это сделал сам, и ни с кем не советуясь. Борис Николаевич Ельцин сделал главное, опять-таки кто бы что про него ни говорил, — он не допустил крови, кровавого передела, как в восемнадцатом и девятнадцатом годах. Девяносто третий — это не кровь, если сравнить с девятнадцатым. Он сохранил базис, платформу, на которой можно что-то строить. Но к строительству не приступал — ни он сам, ни те, кто пришел за ним. Разрушили общий дом, растащили — да так и остались жить на юру."

"А потом пришла власть безликих. Это было закономерным итогом морального распада, который и начался намного раньше, чем распад территориальный. Самым точным понятием того, что произошло с русскими людьми, было — измельчали. Измельчали все, измельчали физически, душевно, умственно. Измельчали, кстати, не только у нас — если, к примеру, в Германии самым полезным изобретением года признают программу для мобильного телефона, которая позволяет проигрывать выбранную пользователем мелодию ровно пять раз, — что это как не измельчание? Вот и тут — измельчали. Если война — так с Грузией, господи, нашли, чем гордиться. Если инновации — так непонятно что, никто не может уже сделать, к примеру, фотонный двигатель, и это не потому, что его технически невозможно сделать — а потому, что никто не в силах представить его как мечту, а потом — идти к этой мечте. Космические полеты ведь начались с мечты Циолковского — и уже через сорок лет — стали реальностью. А тут…

И — изворовались. Это тоже было закономерным итогом системы отрицательного отбора, царившего в Советском Союзе.