Танкист-штрафник (с иллюстрациями)

Верхушку подбросило вверх, а середина разлетелась веером белых щепок. Гусейнов гнал машину, ничего не видя перед собой, и я снова ногами показал направление.

– Вон туда, в овражек.

Самоходки потеряли нас из виду, но, угадывая цель, довольно точно уложили штук семь фугасов. Осколки колотили по броне, как огромное зубило. Вскрикнул Вася Легостаев. Я остановил танк метров через двести. Пахло горелой резиной, стрелок-радист, держась за лицо, мотал головой. Шлем был изодран кусочками брони, глубокая царапина пересекала скулу. В общем, пустяки.

Машине досталось тоже. Болванка оставила глубокую вмятину, скользнула по круто скошенной броне (спасибо конструктору!) и ушла рикошетом между гусениц. Пройди она по верхней части лобовой брони, удар получился бы практически прямым. А это значит…

– Амбец всем бы получился, – ковырнув пальцем вмятину, объявил Кибалка. – А тебе, Рафаил, в первую очередь.

Гусейнов, бледный и молчаливый, тоже потрогал вмятину. Я влез под танк. Опасался, что прошедший под брюхом машины снаряд мог разбить колеса или гусеницы. И то и другое оказалось невредимым. Зато сорвало с креплений аварийный люк на днище. Несколько осколков от фугасных снарядов оставили зазубрины, а особенно крупный вмял корпус с правой стороны и ранил отколотым кусочком брони Васю Легостаева.

Пострадавшего быстро перевязали, подтянули полуоторванный люк и примотали его проволокой. Гусейнов предложил завести двигатель и опробовать, все ли в порядке.

– Не надо. Немного подождем, – ответил я.

Экипаж закурил. Я еще не решил, что делать дальше, и тоже смолил самокрутку. Небо немного прояснилось. На северо-восток с большой скоростью прошла шестерка немецких истребителей «фокке-вульф-190». Под брюхом они тащили бомбы. На одинокий танк внимания не обратили. Ярославцева в его яме-ловушке тоже не заметили. Но вслед за ними могли появиться «юнкерсы-87», наш главный враг. Эти летят с меньшей скоростью и мимо танков не пройдут. Я связался с Ярославцевым по рации. Хоть ящик и трещал помехами, но друг друга мы кое-как слышали.

– Иван, открывай по фрицевским коробочкам навесной огонь фугасными снарядами.

Ярославцев с минуту раздумывал, потом отозвался:

– Так они же нас прикончат. Если начнем пальбу, разнесут нашу яму.

– Долго в ней не просидите. Небо проясняется, вас с воздуха первая же тройка «юнкерсов» раздолбает. Все, выполняй.

– Есть.

– И снаряды не жалей. На том свете они не понадобятся.

– Понял. Вломим из обоих стволов."

"Другого варианта я не видел. Промедлим еще – получим от начальства команду идти напролом. Хватит, мол, отсиживаться. А это – верная смерть. Не начальство, так фрицы угробят: с воздуха или какая-то отступающая часть.