Танкист-штрафник (с иллюстрациями)

Попробуй под их снарядами точно прицелиться! А может, и правда нервы играли. Пьяные пустые разговоры надоели. Февралев давно уже вернулся в роту. Там тоже наверняка много хорошего наговорит, завтра с Хлыновым объясняться будем.

– Все, хватит, – оборвал я комбата. – Пошел спать.

– Обиделся, что ли? Ну и зря. Задание ты все же выполнил. Рискуя жизнью.

– Федор, отстань от человека, – попросила санинструктор. – И сам поспи.

– А чего нам не выпить еще по одной? Ты, старлей, молодец! – тянул меня за руку командир батальона. – Я нашему комполка так и доложил. Я – человек прямой. Говорю, мол, танкист орден Красной Звезды честно заработал.

– Ладно. Мне его ваш майор уже обещал. Скоро некуда ордена вешать будет.

Ребята из экипажа спали здесь же в землянке, танк охраняла пехота. Я втиснулся между ними. Легостаев подвинулся, уступая место. Зевая, спросил:

– Ну, че там начальство, Дмитрич?

– Ничего. Давай, спи.

Много лет спустя про Букринский плацдарм в шеститомной истории Отечественной войны напишут такие фразы: «Дважды ударная группировка фронта предпринимала наступление, и оба раза неудачно. Недостаточная плотность артиллерии и нехватка боеприпасов резко снижали силу удара наступавших войск… Боевые действия показали, что здесь трудно рассчитывать на успех. Ставка Верховного главнокомандования решила нанести теперь удар с Лютежского плацдарма».

Ну и конечно, утверждалось, что, несмотря на неудачу, войска 1-го Украинского фронта сковали крупные силы врага, способствовали, помогали и т. д. И снова ничего не говорилось о реальной обстановке на Букринском плацдарме, где повсюду остались братские могилы. Ведь кусок земли в семьдесят квадратных километров обстреливали и непрерывно атаковали пять танковых (моторизованных) и пять пехотных вражеских дивизий, не считая авиации.

После того боя мы еще несколько дней провели на плацдарме. Отношения с Хлыновым были натянутые. Наверное, с его подачи меня отчитал командир батальона Петр Назарович Плотник. Вернее, не отчитал, а, морщась, выговаривал, что не берегу людей:

– Шесть мальчишек и два танка за каких-то полтора часа. Нельзя так воевать.

– Нельзя, – соглашался я.

Февралев неожиданно взял мою сторону и стал объяснять, под каким сильным огнем действовал взвод.

– Там две полковые батареи накрылись, а Волков все же раздолбал переправу и полдня атаки отбивал.

Поговорили и разошлись по своим экипажам. Война продолжалась.

Усилились обстрелы. Не хватало боеприпасов. Одну из немецких атак мой экипаж отбивал пулеметным огнем, сберегая последние снаряды. Потом началось что-то непонятное. В дождливую ненастную ночь получили приказ идти к мосту через Днепр. Пять километров преодолевали под дождем, завязая по брюхо в размолотом черноземе.