Танкист-штрафник (с иллюстрациями)

Командир взвода Удалов врезал из засады бронебойным снарядом в борт, повредил машину, а мы добили ее.

– Правда, стреляли метров со ста пятидесяти, – добавил я.

– А ты сам куда попал?

– Два колеса пробил. Может, еще куда-то угодил. Стреляли и другие.

– Значит, можно «тигры» уничтожать! – подполковник хлопнул кулаком по броне. – Ну а ваши потери?

– Четыре машины, не меньше, этот гад расшлепал. Из экипажей мало кто уцелел.

Замполит не удержался и сделал замечание:

– Младший лейтенант Волков, не надо сеять панику. Четыре, пять расшлепал! Танкисты гибли геройски, и уж наверняка не четыре танка немец подбил. У страха глаза велики.

Подполковник никак не среагировал на выпад политработника, а Таранец высказал то, о чем думал я:

– «Тигр» – машина сильная, но чтобы в нее попасть, надо тренироваться. Мало снарядов отпускают. Волков, например, точно бьет, а ребята в его взводе в боях не участвовали. Даже на стрельбах кое-как «трояки» вышибают. В бою нервы играют, там автоматизм, набитая рука нужна.

Комбат Колобов недовольно пробурчал про лимит боевых снарядов. Но визит подполковника имел положительные последствия. Когда занятия подходили к концу, он снова обратился ко мне:

– Давно воюешь, Волков?

– С октября сорок первого. Нас, добровольцев, из Саратовского училища через три месяца учебы на фронт отправили, когда под Москвой туго стало. Повоевал, в госпитале отлежал, а затем доучивался. Потом снова воевал.

– И до сих пор младший лейтенант? Пьет, дисциплину нарушает? – спросил он у начальства.

– Да так… – замялся замполит.

Хорошо, что помощника комбрига по разведке не было, который меня в разведку сватал. Тот бы четко доложил, что отказался от чести стать разведчиком, а значит, танкист из меня хреновый.

– Какой у Волкова боевой счет? – спросил подполковник.

Разве замполит помнил, какой у кого из взводных командиров боевой счет? Как и в каждом подразделении, в бригаде имелись два-три «штатных» героя, которых не обходили наградами и званиями. А основная масса часто менялась, люди гибли, попадали в госпитали, да и по другим причинам не годились в число лучших бойцов. У меня за спиной имелись два выхода из окружения и штрафная рота, которая, правда, в личном деле не числилась. Но кому положено, об этом знали из других документов.

– Так какой у этого очень младшего лейтенанта боевой счет? – повторил подполковник.

Ответил Таранец:

– Три подбитых немецких танка, шесть орудий, штук восемь грузовиков и с полсотни фрицев. Три раза сам горел…

Первый раз за все время моей личности уделили столько внимания, и я подумал: «Ну, вот. Может, и орден дадут». Хоть мы и говорили, что не за награды воюем, но все мечтали об орденах и очень гордились, когда их получали.

Орденом меня не наградили.