Иллюзия правды. Король крестей

Бабушка Гюли и девочки наготовили еды на всех. Будут песни и музыка. Что может быть лучше? Мы скучали.

– Михей, дружище, – Анхель снова обнял его, – мы будем гулять, пока есть силы. Я даже спать не буду, потому что выспался на полжизни наперед.

Что-то заставило его перевести взгляд в сторону, и Анхель увидел знакомую красную машину, а рядом девушку в зеленом сарафане. Она стояла неподвижно, смотря в их сторону, и будто мир завертелся вокруг них двоих.

– Анхель, – произнес адвокат, – я отдаю тебе все предписания и бумаги, советую пока воздержаться от глупостей.

Но Анхель его не слышал, он обошел адвоката и прямиком направился к Софии.

Увидев, что Анхель идет к ней, София разволновалась. Сердце застучало быстрее, хотя до этого момента казалось, что быстрее не бывает.

Он шел к ней! Она сделала шаг, сокращая дистанцию. Потом еще шаг, чтобы быть ближе. Еще шаг, чтобы наконец обнять, вдохнуть его запах, поцеловать и больше никогда не отпускать.

Расстояние между ними сокращалось не быстро, все было будто в замедленной съемке. Из головы тут же вылетели ненужные мысли.

Анхель предстал перед ней, остановился, не отрывая взгляда от ее глаз. Он не изменился. Конечно, щетина сильно отросла, черные волосы стали длиннее, золотой серьги в виде кольца не было в ухе. Даже синяк у глаза и разбитая губа хоть и отзывались болью в сердце, но не портили этого мужчину, а придавали ему особый шарм. И его глаза… Как она скучала по его глазам, черным радужкам, которые при свете солнца приобретали ореховый оттенок.

Анхель провел в заключении три месяца, но его тело оставалось идеальным. А пока он шел к ней, Софии показалось, что он чуть похудел, но не осунулся, руки стали крепче, грудь шире…

Они смотрели друг на друга молча, мир перестал существовать. Казалось, что эти секунды длятся месяцы. Хотелось так стоять вечность. Но Анхель первым прервал немой диалог:

– Не смей даже близко подходить ко мне, к моим близким и к моему дому.

Он изверг эти страшные, хлесткие слова, больно раня в сердце. Это было ожидаемо, но София потеряла бдительность и пришла в недоумение.

Она молча наблюдала, как он отвернулся и зашагал прочь к машине, оставляя ее одиноко стоять на улице возле тюрьмы, в которую она сама его упекла. Ей нет прощения, и он еще раз это доказал.

Все стало расплывчатым, будто ее погрузили в воду и заставили открыть глаза. Слезы не скатывались, они застилали глаза, искажая изображение.

София не шевелилась до тех пор, пока джип не скрылся за поворотом и пока адвокат не подошел к ней, желая рассказать все подробности своей заказчице. Но она не слышала его, кивала, а внутри разливались пустота и безнадежность.

Дома легче не стало. Она сидела на кровати, уставившись на окно и пропуская звонки от Милоша и Йованы.