Илька из Закустовки

Привыкшая к тому, что дома ей все потакают, Эрлена совсем не ожидала, что кикимора, отпустив ухо внучка и ласково потрепав того по голове, сурово сдвинет брови и начнет ей выговаривать:

— Студентка Мелюзянская! Ваше «саю» и прочие замашки мелких аристократов здесь не работают! Учитесь вести себя прилично, вы не у себя в поместье! В противном случае еще до начала учебы я организую вам такую отработку, что вы сами будете благоухать отнюдь не духами. И поверьте, все без исключения насекомые будут от вас шарахаться!

— Да я… да вы… — Красные пятна пошли уже и по шее выпучившей глаза девицы, а Илька хихикнула в кулачок.

— Ничего смешного, студентка Лисовская! Советую и вам, и Мелюзянской сначала изучить в «Справочнике» раздел «Права и обязанности студента». В любом случае жить вам придется вместе, и советую не конфликтовать на территории вверенного мне общежития. Поверьте, мои методы вразумления студентов вам точно не понравятся! А ты, — Манефа Ауховна перевела взгляд на задумавшегося Шуршегрема, — жить будешь там, где покажет наш штатный домовой. Познакомлю потом. Пока же, Ильмара, вот тебе ключ, и пойдем посмотрим, как тебя устроить. Объясню, что да как. Колючий пусть тоже идет, а остальные ждите. Гостей потом можно будет принимать, пропуска у меня выпишете.

Она первой вошла в холл общежития и повернула в боковой коридор. Комнаты первого курса в этом году располагались на первом этаже.

Идя за кикиморой и чуть опасливо косясь на злющую, красную от досады Эрлену, следующую за ними, Илька заинтересовалась таким странным способом ходить в гости.

— А мне братья про пропуска ничего не рассказывали. К ним вроде в общежитие не надо было ничего выписывать.

— Совсем дура?! — Мелюзянская бросила на нее презрительный взгляд, брезгливо косясь на крупного жука, который копошился в цветах, украшающих стены коридора. — Ни один нормальный в общежитие к этим любителям дохлого никогда не сунется! А-а-а!..

Вопль получился знатный.

Повинуясь легкому движению пальца Манефы, вьющееся растение в углу вытянуло побег и больно дернуло Эрлену за волосы, еще и хлестнув потом по спине.

«Вряд ли больно. Чего она орет-то?» — раздался у Ильмары в голове голос до сих пор отчего-то молчаливого Гремы, который, облизнувшись про себя, взял насекомое на заметку на случай голодных времен.

«Так от неожиданности, наверное, ну и обидно», — ответила так же мысленно Илька, пожав плечами. Ей обилие зелени нравилось, напоминая об окрестностях родной Закустовки.

Мелюзянская, сопя, притихла, лишь глаза блестели от злости и раздражения.

Жить с этой высокомерной и орущей по любому поводу аристократической воображалой Ильмаре не хотелось, но она понимала, что с комендантом спорить бесполезно и как-то придется привыкать.