Илька из Закустовки

— Не понял? — Озадаченный Грема свел глазки в кучку, изобразив крайнюю степень задумчивости. — А что вы тогда там делали? Там, куда уходили? Я думал, ты жука этого своего Фшену вернешь, и все. Ну, может, дух окажется сильно умным и заодно скажет, чего это таракашка на тебя переползла. Вы что, никого не призвали?

Метаршигл топтался на месте, а его выпученные от негодования и любопытства глаза сияли нетерпеливым ожиданием ценных сведений, которые бы оное удовлетворили и успокоили зверька, что насекомые Шатоса не станут больше слезать с пустошника, осчастливливая всех вокруг своим вниманием.

Не то чтобы Шуршегрем заботился о себе, но он справедливо считал, что его Ильмаре такая опасная фиговина точно ни к чему, особенно когда у девчонки есть замечательный и очень грозный фронтирский метаршигл, настоящая, не изученная никем нечисть.

— Призвали. Фшен Шатос сказал, очень сильный дух пришел… — Дерек наклонил голову, делая вид, что разглядывает цветочек под ногами. Пауза тянулась словно медовая струйка с ложки. Шелестела листва, стрекотали и жужжали насекомые, стремясь до темноты разобраться со своими делами, перекликались в кронах деревьев птицы.

— И?.. — не вытерпев, сел на траве Хмышов, выплюнув травинку, которую все это время нервно покусывал. — Че дух-то? Немой, что ли, попался?

Дерек вздрогнул, словно очнулся от секундного транса, поднял глаза, обвел взглядом всю ожидающую его ответа компанию и тихо проронил:

— Он сказал, что я корней своих не знаю, родства не ведаю и семья моя быть не должна, но есть. Потом засмеялся страшненько, подлетел к Фшену и, добавив: «Шаманы должны помнить. Рискнешь?», исчез. Винни долго ругался, а Шатос стоял как пришибленный. Потом меня обратно в академию доставили. Все.

Вся компания молчала, ошарашенная таким откровением.

— И что же? — выпалила Гульсия, моргая большими карими глазами. — Фшен Шатос поедет в пустоши к шаманам? Раз они знают, то ведь могут рассказать?

— Не поедет. — Дерек угрюмо отмахнулся от пухлощекой боевички и сел на траву, уперев локти в согнутые колени и обхватив ладонями голову. — Ему туда нельзя возвращаться. И мне туда нельзя, духи пустыни убьют по дороге.

Хмышов, поерзав на травке и сунув в рот очередную сорванную былинку, погонял ее из одного уголка рта в другой, почесал нос, выплюнул не пришедшуюся по вкусу травку и решительно заявил:

— Ну слушай, а на кой тебе знать это родство? Я вон всю жизнь сиротой был. Ничего. Сейчас вон пра- сколько-то там бабуля объявилась… Скажу тебе, что так или эдак — без разницы. Везде свое хорошее, да и плохое тоже можно найти, без него никак в жизни не выходит.

Разумные рассуждения вертлявого полугоблина не произвели на Дерека особого впечатления, бытовик по-прежнему был хмур, что-то его терзало.