Здравствуйте, я ваша фея, Или Счастье по вызову

Там заботливые организаторы турнира уже разбили шатры для отдыха участников и развернули палатки с пивом, бутербродами и выпечкой по завышенным в десять раз ценам: Луи Второй считал, что если уж столько аристократии собралось в одном месте, то польза от них должна быть не только эстетической.

Королевская казна пирожками не пахнет.

Не успели претенденты на руку, сердце и всю остальную Изабеллу Пышноволосую разойтись по шатрам, присесть и вытянуть усталые ноги, как на площади звонко и радостно грянули фанфары.

Агафон кинулся к выходу, оставив почти беспомощного, одетого в стали и сплавы крестника сидеть на невысоком мягком диванчике.

– Почему нам никто не сказал?! – новоиспеченный царевич возмущенно вскочил и, громыхая доспехами, словно жестяная лавка на выезде, стрелой вылетел наружу.

Серебряные трубы издали последний аккорд и смолкли, и у высокой дощатой трибуны остановилась огромная белая, словно первый снег, карета, запряженная восьмеркой лошадей. За ней – еще три похожих, но поменьше. Лакеи проворно спрыгнули с запяток и раскатали по булыжнику принесенные с собой красные дорожки, вышитые золотыми пионами. Поджидавший тут же рядом камердинер распахнул дверь первого экипажа, откинул складную позолоченную лестницу, и на пунцовую шерсть дорогого ковра ступил сначала король, за ним – его сестра, а последней…

Лесли упоенно ахнул.

– Какая она красивая!..

Его премудрие задумчиво прищурился.

– Ага, ничего, хорошенькая… была… наверное. Лет двадцать назад.

– А что? – округлил глаза чародей. – Мне ж на ней не жениться. Я правду могу сказать.

– Да ты чего, с ума сошел?! – вскинулся Лесли. – Принцесса Изабелла – само совершенство!

– А-а, ты про принцессу, – с облегчением понял маг. – А я ее не разглядел. Эти… оттерли…

Он неласково кивнул на соперников своего крестного и их оруженосцев. Цветочки и ягодки шантоньской знати выстроились плотной шеренгой у украшенного цветами и лентами барьерчика, и теперь наперебой раскланивались и расшаркивались вслед быстро удаляющейся спине Изабеллы.

– Н-ну, я, вообще-то, тоже… не очень… – смущенно признался Лес. – Только шляпу и край платья увидел… Но и этого достаточно, чтобы понять… что она это… гена… чистой красоты.

– Гена – чистый крокодил, – рассеянно пробормотал Агафон, и придирчивым взглядом покупателя в мясной лавке уставился на высокородных и не слишком рыцарей, высыпавших приветствовать монаршью семью.